— Мой брат?.. Травы?.. — Завидев меня, раненый вспомнил не о себе, не взмолился о помощи. Он подумал о брате.
— Я всё принёс, сделали лекарство, он идёт на поправку. — Протянутую руку я крепко сжал. — У меня есть бинты, и мазь я тебе помогу. — Стоящий рядом орхас печально помотал головой:
— Это яд. Такой яд нечем остановить… Mierda… Lo siento, Likon![56] — Орк печален, не выдерживает, и отходит в сторону. А я стою и смотрю, как утекает жизнь, единица за единицей, и ничего не сделать.
— Спасибо вам, signore… No… Compagno… Grazie mille…[57] - Единица. Ноль. Рука его слабнет, безвольно выскальзывая из моей ладони. Стою и не пойму, что внутри меня происходит. Он игровая оболочка для цифр и обязан был так умереть по сюжету? Или жил внутри этого придуманного мира не подозревая о своем искусственном происхождении? Брату просил помочь, трав принести, из-за пайка пострадал утром, а под конец дня умер страшной смертью. Везов сына потерял, Лео брата лишился. Сколько еще смертей ждёт этих Изгнанников? Кто проклял их такой судьбой? Кто и за что придумал и написал такие жестокие реалии?
— Задание «Народные средства» завершено. Получено 100 опыта. Ваши действия находят отклик в Фильтрационном лагере.
— Задание «Дрожь земли» завершено. Получено 500 опыта. Ваши действия находят отклик в Фильтрационном лагере.
— Квест «Доверие отверженных» завершен! Получено 1500 опыта. Получен 5ый уровень: ефрейтор. Получено 4 очка умений. 1 очко характеристик. Получены предметы:
«Сухарная сумка».
«Котелок»
«Гигиенический набор»
«Швейный набор»
«Набор для чистки оружия»
«Двухсекционная маслёнка»
1 «Бобина ниток»
2 «Отрез ткани»
2 «Отрез кожи»
Вот оно как, да? Выполнил задачи, получил уровень и награды. А музыкант Ликон, слабый физически, но не духом, сатир, ради спасения брата, выживания товарищей по изгнанию, пошел на опасную работу и погиб. Всё, нет его. Игра не дала ему шанса на спасение. Не оказалось чудесных аптечек под кустом, и хэппиэнда при моём появлении тоже не случилось. Для меня же игра расщедрилась, молодец говорит, держи награды и давай прокачивайся, ты этого хотел, да?
Извращённый, злой, жестокий мир. Я тут и нескольких дней еще толком не пробыл, а уже ненавижу придумавших всё это. Теперь дурная, жестокая ярость кипит внутри. Кроме осознания, происходящего со мной, приходит и осознание судьбы Изгнанников. Что же, «Эпоха Первооткрывателей» и твои незримые творцы и выгодоприобретатели. Я вас ненавижу. Костьми лягу, но сию несправедливость буду ломать, выкорчёвывать, калёным огнём выжигать…
К моменту прибытия основного отряда к ручью Цауэр уже решительно руководил процессами. Раздавал приказы о сборе тары для воды не пострадавшим во время боя рабочим. Отправил во главе с немного подлеченным Везовым группу вдоль ручья проверить, нет ли рядом гнезда червей или иных обитателей, что бы на отходе не прихватили нас. Приказал по-быстрому похоронить Ликона, а затем соорудить носилки и выделить бойцов для транспортировки тяжело раненного Уиллоуа, того самого ехидного альва без уважения к старшим по званию. Оного черви опрокинули на землю и сильно погрызли живот, да так что от выпадения внутренностей его сейчас спасала бинтовая повязка, а не мышцы и кожа собственного тела. И, самое удивительное, он был жив, и в сознании.
После осмотров прочих пострадавших, до меня добрался Инсингх, озабоченно осмотрел сломанную и погрызенную руку, сморщил свой львиный нос и выдал:
— Рука сломана в двух или может в трёх местах. Пока действует обезболивание, всё будет нормально, но нужно поскорее наложить шину. Но такой сложный случай может решить только доктор в основном лагере. Я не столь опытен в лечении множественных переломов. — Санитар развёл руками пытаясь оправдаться. — Если вас допустят в основной лагерь, то и за помощью можно обратиться. Сейчас я сделаю простую шину, из веток…
— Он уже может попасть туда, но об этом мы поговорим, когда вернёмся в наш лагерь. — Цауэр бодрым шагом приблизился к нам, с ходу вмешавшись в беседу. — А сейчас — строимся в колонну и выдвигаемся в лагерь! Вице-фельдфебель Везов, вы со своей группой в арьергарде…
