«Когда крик Вашей наболевшей скорбной души призывает взбушевавшиеся страсти к высшей духовной дисциплине, к той прекрасной свободе, которая вместе с даром широких прав предъявляет и требования тяжелой ответственности, тогда в Вашем лице перед нами воплощается идеал свободного гражданина, какого душа человечества лелеет на протяжении веков, а поэты и художники мира передают из поколения в поколение. Тогда мы переживаем то высокое счастье, в котором сливаются воедино гражданин и художник».
Хотите познакомиться с авторами? Пожалуйста: Владимир Немирович-Данченко и Константин Станиславский.
А вот и вдохновенная Зинаида Гиппиус:
«Александр Федорович оказался живым воплощением революционного и государственного пафоса. Обдумывать некогда. Надо действовать по интуиции. И каждый раз у него интуиция гениальная».
Живые классики тоже не промолчали. Куприн, по милости своего кумира еле унесший вскоре ноги из России, буквально захлебывался тогда от сервильного восторга:
«Среди голосов единомышленников и соратников яснее всех слышен его голос. Это голос попранной правды, страстной ненависти и горячей любви. Как будто бы один человек вмещает в себе боль и всю обиду великой, но угнетенной страны. Как будто бы в его груди бьется само сердце народное и в жилах его пульсирует народная кровь. (…) Во все времена и у всех народов в годины тяжелых испытаний находился тот непостижимый и непосредственный душевный приемник, тот божёственный резонатор, тот таинственный выразитель воли народной, что я называю живым, бьющимся сердцем народа».
Может быть, вы думаете, что дремали поэты, ничего подобного! Поэты вели свои сольные партии еще вдохновеннее:
Это небезызвестный в те времена Оленин-Волгарь.
А вот его современник А. Рославцев:
А всего и пробыл-то Александр Федорович у власти чуть более полугода. Представьте же себе, до каких геркулесовых столпов доросла бы эта лакейская дичь, пробудь он в своем кресле наподобие Сталина лет тридцать с лишним!
Затем наступила очередь Ленина. Думается, мне нет надобности цитировать здесь Горького, Блока, Маяковского, Пастернака, Есенина, Мейерхольда, Тимирязева и целой армии других, еще более восторженных.
О Сталине мы уже побеседовали. О дифирамбах Брежневу даже вспоминать не хочется, уж слишком тошнотворно.
Об Андропове и поныне слышатся ностальгические голоса. А приход Горбачева архидемократическая Татьяна Толстая обессмертила с присущим ей категорическим лаконизмом: «Если Горбачев убьет кого-нибудь для блага страны, я скажу: правильно сделал!»
Ау, где вы теперь, неукротимая воительница, кто вам целует пальцы, когда Михаилу Горбачеву действительно необходима духовная и политическая поддержка? Хотя догадаться нетрудно: вы снова там, где раздают казенные пряники, поскольку сегодня Михаил Сергеевич больше такой раздачей не ведает.
