— О, тебе не нужно напрягаться. Я могу поискать ее на сайте компании, если ты скажешь мне название.
— На сайте это не указано. На этот раз они прибегают к услугам рекрутинговой фирмы, чтобы попытаться найти подходящего кандидата.
— Ах. Потому что, если ничего не получится, им придется заменить кандидата за свой счет.
— Именно так.
— Ты не знаешь, какую зарплату они предлагают?
Эмери называет такую высокую цифру, что я думаю, она шутит. Я смеюсь, но, когда она не улыбается и только смотрит на меня, я понимаю, что это не так.
— Серьезно?
— Да. Должность сопровождается потрясающими льготами. Медицинская страховка, страхование жизни, 401(k)4 с соответствующими взносами, много оплачиваемых отгулов, всевозможные льготы.
— Похоже, единственный недостаток — это человек, на которого я буду работать.
Она машет рукой в воздухе, улыбаясь, как модель в рекламном ролике.
— Кто знает? Может, вы сразу же поладите.
Ее фальшивая улыбка меня не обманет.
— Ага. А может, через неделю мне захочется выброситься из окна.
Немного подумав, Эмери отвечает: — Да, это более вероятно. Но — и это большое «но» — если ты продержишься там год, то сможешь сама выписать себе билет на должность в любой другой компании.
— Почему ты так говоришь?
На этот раз ее улыбка искренняя.
— Потому что все в этой индустрии знают его репутацию.
— Господи. Кто этот парень, Чингисхан?
Не обращая на это внимания, Эмери спрашивает: — Ну и что ты думаешь? Может, мне прислать тебе подробности о работе по электронной почте?
— Я не знаю, Эмери. Я не хочу попасть в какую-нибудь враждебную рабочую среду.
— О, он не враждебен!
Когда я прищуриваюсь, она смягчается.
— Ладно, он настроен враждебно. Но это не личное. Он со всеми такой.
— С каждой секундой это звучит все менее и менее привлекательно.
— Но ведь зарплата довольно привлекательная, не так ли?
Когда я делаю скептическое лицо, она продолжает пытаться меня убедить.
— Думаю, проблема с другими людьми, с которыми у него не сложилось, заключалась в том, что они не были готовы к его... волевой личности. Но я рассказываю тебе, чтобы ты могла взглянуть на это с другой стороны.
— Похоже, ты хорошо знаешь этого парня.
— Знаю.
— Ты бы стала на него работать?
— О Боже, нет, я бы убила его еще до обеда в первый же день.
— Ты ужасно справляешься с продажей этой должности.
Эмери снова называет смехотворно высокую зарплату, размахивая ею, как морковкой.
— В какой компании эта работа?
— Я не могу тебе сказать.
Я поднимаю брови.
— Почему нет?
— Они конфиденциальны. Напоминаю, что перед собеседованием тебе придется подписать соглашение о неразглашении. А если ты получишь работу, то придется подписать еще одно соглашение о неразглашении.
— Это что, мафия или что-то в этом роде?
Она открывает рот, затем закрывает его. Затем, очень серьезно, как будто говорит большую ложь, она говорит: — Нет.
Я начинаю смеяться.
— Ладно, теперь я заинтригована.
Взволнованная, Эмери хватает меня за руку.
— Значит ли это, что ты придешь на собеседование?
— Нет, это значит, что ты можешь прислать мне по электронной почте описание вакансии. Вероятно, оно все равно не будет соответствовать тому, что я ищу, но мы начнем с этого.
Мы направляемся к кассе. Эмери пробивает мои покупки, а я пишу свой электронный адрес на обратной стороне одной из ее визиток. Отдаю ей его, мы прощаемся, и я отправляюсь домой.
К тому времени, как я приезжаю, Эмери уже прислала мне письмо с подробной информацией о вакансии.
Перечитываю его, удивляясь с каждым мгновением все больше и больше.
Это именно то, что я ищу. Обязанности, ответственность, потенциал роста... все это идеально подходит для меня.
Абсолютно идеально.
И она не шутила насчет пакета льгот. Он настолько щедрый, что кажется нереальным. В сочетании с астрономической зарплатой — вдвое больше моей нынешней — это искушение, перед которым я не могу устоять.
Отвечаю Эмери по электронной почте, что хотела бы пройти собеседование на эту должность.
Таким образом, я обрекла себя на судьбу, которая впервые обвила меня своими темными щупальцами в ночь дня рождения Челси.
Прошло четыре недели с той ночи в отеле с Шэй. Такое ощущение, что прошло четыре жизни.
Я не могу выбросить ее из головы. Она постоянно таится в моих мыслях, всегда готовая отвлечь меня воспоминаниями о ее улыбке, смехе, стонах.
Ее громкие, похотливые стоны, когда я трахал ее.
Бар, где она подошла к моему столику, — это место, куда я заходил несколько раз в неделю после работы, чтобы развеяться. С тех пор я его избегаю.
Знаю, что произойдет, если увижу ее снова.
Я бы только взглянул в эти великолепные зеленые глаза, и моя судьба была бы решена.
Поэтому, чтобы защитить нас обоих, я теперь пью в другом баре. Сижу один, наблюдаю за людьми, притворяясь, что втайне не надеюсь, что она войдет в дверь.
Хорошо, что я больше никогда не увижу эту женщину. Я бы не смог сосредоточиться ни на чем другом.
— Извините, мистер МакКорд. Салли Хатчинсон на первой линии.
