Ольга была особенная. Свенхильд не мог не понимать этого. Силой духа и умом она превосходила своего мужа. Игорю воевода служил, потому что было выгодно. Ольге хотелось служить и по другой причине. Покидая терем, Свенхильд уже понял, что не успокоится, пока не добьется желанной женщины. Она оказалась важнее богатства и власти. И Свенхильд не жалел об этом. Ведь теперь у жизни появился новый, восхитительный вкус.
«Интересно, заметила ли Ольга, как я смотрел на нее сегодня?» – гадал он по пути домой.
Она, конечно, заметила. Женщины всегда чувствуют отношение мужчин.
Ольга сказала себе, что ей следует разгневаться на воеводу за непристойные мысли и желания. И не смогла. Как не могла сердиться на Ясмуда, в глазах которого то и дело проглядывало обожание. Женщина, будь она хоть княгиней, хоть царицей, хоть даже самой богиней, никогда не останется равнодушной к тому впечатлению, которое она производит на мужчин. Ольга не являлась исключением. Ей было приятно, когда на нее глядели с вожделением. Она хотела быть любимой и желанной.
Поймав себя на этой мысли, она попыталась представить себе Игоря. Душа его еще не успела отлететь далеко, возможно, сейчас он находится рядом. Стоя в одиночестве посреди залы, Ольга повела перед собой рукою, пытаясь ощутить что-нибудь, подтверждающее ее догадку. По коже ее побежали мурашки, волосы зашевелились. Игорь был здесь, несомненно. Значит, все это время он незримо наблюдал за Ольгой? А что, если, сделавшись бесплотным, он обрел способность читать ее мысли?
Только не это!
Кровь прихлынула к лицу, и легкий озноб сменился жаром. Игорю было бы нестерпимо больно, если бы он прознал, о чем думает его беспутная жена, оставаясь одна. Он не простил бы ее, так скоро начавшую засматриваться на другого мужчину. Неужто Ясмуд стал ей милее? Нет, нет!
Подчиняясь внезапному порыву, Ольга зажмурилась, прижала обе руки к горлу и жарко зашептала:
– Игорь, сердце мое, любимый мой, суженый! Не думай обо мне плохо. Мысли у меня глупые бывают, но люблю я только тебя. И всегда любить буду. Вот погоди, растают снега, и отомщу я за тебя древлянам. Попомнит тебя Мал, даю слово. Никогда не прощу ему… всем им не прощу.
Она открыла глаза и чуть не заплакала, не увидев перед собой Игоря. До этого мгновения она явственно ощущала его близость. Словно он стоял напротив, слушая, что Ольга говорит ему.
– Я ни на кого тебя не променяю, – снова заговорила она, опять сомкнув веки. – Ты один у меня, мой свет в окошке, мой месяц, звездочка моя ясная. Никто не нужен мне, кроме тебя. Ясмуд, он просто дядька при Святике. Еще советы мне дает правильные, но ничего больше. – Выпалив эти слова, Ольга поспешила сменить болезненную для себя тему: – Любимый! Милый! Как ты там? Тяжело тебе одному во сырой земле? Ни меча, ни кольчуги, ни коня верного… Ну ничего, потерпи, я по весне приеду. Найду твою могилу, помяну так, что всем древлянам тошно станет, от мала до велика. Такой курган насыплю, что люди и боги отовсюду замечать будут, не забудут тебя до скончания века…
Ольга снова открыла глаза, точно из пучины вынырнула. Но теперь она была совсем одна, никто не слушал ее, никого не было рядом. Ощущение присутствия родной души исчезло. Как будто Игорь, обидевшись на что-то, ушел. И нет нужды ломать голову в поисках причины. Ясмуд. Думая о нем, Ольга покривила душой и тем отпугнула Игоря.
Нервно теребя пальцы, она вернулась на престол, посидела там в задумчивости, потом позвала гридней и велела привести Ясмуда.
Не подозревая о тучах, сгустившихся над его головой, он штурмовал боевые позиции Святослава. Полем битвы служил пол детской опочивальни. Скомканная тканая дорожка изображала горную гряду, на которой закрепились дружинники Святослава. Его воинство было светло-желтым, а воинство Ясмуда – смолянисто-черным. Деревянные фигурки воинов они позаимствовали из деревянной клетчатой шкатулки, которую Игорь подарил сыну на четырехлетие. Там были и резные кони, и ладьи, и цари в коронах, и обычные ратники в круглых шлемах. Игорь привез шкатулку из Византии. Он все собирался научить Святослава, как правильно расставлять фигурки на клетках и что делать с ними дальше, но не успел. Играть ими было немного грустно, но все равно интересно.
Ясмуд предпринял штурм на левом фланге, попытавшись завести черное воинство на горный отрог, охраняемый только всадником и пехотинцем. Но Святослав тут же перебросил туда отряд, укрывавшийся в засаде. Черные были отброшены и рассеяны по полу.
– Но если бы они отступали правильно, то могли бы победить, – заметил Ясмуд, собирая раскатившиеся фигурки.
– Как это? – не понял Святослав.
– Смотри. Нужно было боевой порядок сохранить. Вот так… Отступаем и выманиваем белых на открытое пространство… А теперь берем в клещи, видишь?
– Ты бился с древлянами, дядя? – спросил мальчик, окинув запоминающим взглядом поле боя.
– Только один раз, – ответил Ясмуд. – Они смирные были. Давно не враждовали с нами.
– Тогда почему они…
Святослав не договорил, закусив губу. Ясмуд, сидящий рядом с ним на полу, взял его за руку.
