Отвечая на его вопрос, мутная река выплюнула Витьку. Мальчик замотал волосами, раскидывая брызги не хуже Тимошки, и тут же, опять сунув лицо в воду, замолотил руками.
– Не хило… как моторчик, – удивился Айнур. – Миш, почему в Верхоречье Каменка прозрачная, а здесь грязная?
– Там песок и камни, а здесь дно илистое.
– Илистое? То есть ил, такая мерзопакостная бяка? Фу!
– Сначала до дна достань, потом фукай.
– Глубоко?
– Сейчас сам проверишь. Готовься к запрыгу. Вон Витьку уже тащат.
Лысый, с прилепившимся к его спине мальчиком, карабкался наверх. Второй брат держал концы верёвочной лестницы, чтобы её не мотало из стороны в сторону.
– Отомри! – толкнул засмотревшегося Айнура Гришка. – Сальто умеешь? Учись! – подпрыгнув, кувыркнулся в воздухе.
Мишка полетел в воду ласточкой.
Плюх! Плюх! – взбивая тонированную гладь, попа́дали в реку застоявшиеся на обрыве ребята.
«Вот где движуха! Даже инвалиды не просто инвалиды, а прокаченные бодростью. Это я придумал? – удивился Айнур неожиданной стройности собственных мыслей. Он смотрел на счастливо улыбающегося Витьку, на братьев, усаживающих его в кресло. – зачётные братаны, просто живут и радуются. Интересно, а у меня кто будет? Лучше братик. Научу его в футбол играть или нырять. Кстати, надо срочно сломать внутри себя „карусель“, чтобы голова не кружилась, когда кувырок буду делать. Я же смогу, как Гришка? Оф кос! Гришка может – и я смогу! Изи! Хватит падать в воду как пельмень. В бассейне не научился, потому что боялся, что затошнит, и там все смеялись. А здесь? Пусть ржут. Плевать!»
– Привет, мам! Я? С Фёклой. Не со свёклой, а с Ффф-фёклой. Не девочка! Ты что, забыла? Дедушкина корова… ха-ха!.. бывает… угу… у нас всё о,кей. А вы? Ты в больнице?! На каком ещё хранении? Как-как? Со-хранение? Что это? Зачем? На всякий случай… ясно… а па… блин, зарядка села! – Айнур, сунув сотовый в карман, грозно прикрикнул: – Не тормози, Фёкла! – затопал ногами и легонько постучал по толстому боку коровы длинным прутом. – Двигай копытами, красотка!
Фёкла, покачивая тугим выменем, тяжело затрусила. Ближе к дому обиженно замычала.
Дед встречал у открытых ворот.
– Геть! – взмахнул руками, направляя её на скотный двор. – Опять гнал?
– Не гнал, а переключил с улиточной скорости на среднюю коровью скорость. Дед, ты не видел, Софка Зорьку не пригоняла?
– Тёлку с овцами Борис привёл. Зорьки не было. Стало быть, загуляла. Почему вместе встречать не пошли?
– Софка сегодня в новом доме у Вовки, оттуда должна была… ладно, пойду поищу.
– Не теряйся, как в прошлый раз со Стрижами.
– Дед, тут малыши до утра гуляют.
– Сотовый возьми.
– Ах да, хорошо, что напомнил, на, забери. Поставь на зарядку, плиз.
– Опять? Утром на зарядку, вечером на зарядку.
– Фоткал много и с мамкой разговаривал.
– Я тоже с ней говорил.
– Что такое «сохранение»?
– Это когда беременная женщина под наблюдением врачей находится.
– А мне она сказала: «На всякий случай».
– Треба, вот и положили, – свернул разговор Иван Фёдорович, считая тему не детской.
– Ладно, я пошёл.
– Не теряйся, – повторил дед, ополаскивая ведро для дойки, – за пределы деревни ни ногой. Может, Тимошку возьмёшь? Весь день во дворе. И на речку не водил его сегодня.
– Он меня не слушается, убегает, – ответил от калитки Айнур. – для него Грин – авторитет, а я – ноль. Пусть один гуляет. Что ты паришься? Никто в деревне собак не выгуливает. Ни разу не видел.
– А много ты видел таких, как Тимошка? То-то же… он в единственном экземпляре и для меня не просто пёс, а друг. Разочек одного выпустишь – во второй раз не удержишь. За считанные дни в беспризорника превратится.
– Тогда позови его. – Айнур тщетно отталкивал от ворот щенка-переростка, приготовившегося первым выскочить со двора.
– Тимоха! Айда-пошли, молока дам! – Иван Фёдорович погремел пустым ведром.
Тимка, опустив голову, понуро поплёлся к хозяину. Обиженно засипел.
– Сам виноват, неслух! – не пожалел его Кряж.
Айнур быстрым шагом вернулся на «пятак», где обычно встречали стадо. Обильно усыпанный навозом участок почти опустел. У повалившейся изгороди грудились пугливые овечки. Потерянно мычал бычок. Вполголоса балаболили три тётки, бросая неодобрительные взгляды на синие волосы девушки, сидевшей поодаль на бревне.
Айнур узнал Софийкину подругу. Ларка расслабленно привалилась спиной к забору, вытянув перед собой босые ноги. Галоши стояли рядом на бревне. Левая рука безвольно свисала до земли, правая изредка погружалась в огромный оттопыренный карман фартука, хватала семечки, неторопливо бросала в рот. Движения были лениво-размеренными.
«Тормознутая какая-то… и в фартуке».
– Привет, – поздоровался.
– Не загораживай.
– Что я загораживаю?
– Я медитирую на закат, – нехотя приподняла тяжёлые ресницы Ларка.
– Софку не видела?
– Достали.
– Кто достал?
– Все.
– Конкретнее, – сел рядом Айнур.
– Бычок Васька достал, опять налево свернул. Забодал уже.
– Иди искать, пока не стемнело.
Лариска, не слушая его, монотонно затянула:
