– Ларис, хватит дуться, я задала простой вопрос, а ты целую повесть пересказывать начала. Некогда выслушивать.
– Они уехали на «Яве». Куда, не знаю. Палёный передо мной не отчитывается. Всё. Повесть закончена. Больше от меня ни слова не услышишь. – Ларка изобразила, как закрывает рот на ключ. Деловито зашагала прочь, забыв о бычке.
– А Васька? – крикнула Софийка.
Подруга возвратилась. Шаркая галошами, прошла мимо, демонстративно уткнувшись взглядом в землю. «Видеть тебя не хочу! Красавица народная выискалась! Пуф… почему я считаю её подругой? Что она мне хорошего сделала? Катька и то больше дала, ресницы например. Скорее бы смыться из этой дыры! Только последние дураки соглашаются добровольно жить в деревне. Даже повеселиться негде. Стоп, сегодня суббота, значит, дискотека! Пора показать всем класс. Зря, что ли, смотрю канал „Танцуй с нами, танцуй лучше нас“. Мне кажется, у меня способности, легко повторяю, и многое получается. Понятно, что никому в деревне не нужен мой талант. Только на дискаче могут оценить. Надо Катьку вытащить, хотя она вряд ли… если и пойдёт, будет по углам жаться. Надо обязательно пойти, по субботам городских чуваков полно. Пойду! – Ларка погнала бычка быстрее, обдумывая, что наденет. – Так хочется оторваться: танцевать и орать, чтобы вытрясти из себя всё-всё. И медляк! Вот главное. В этот раз, если не пригласят, сама приглашу того, кто понравится…»
Небо, утыканное светящимися точками, сиренево клубилось.
Звёзды пели. Безмолвно. Пульсируя.
Фиолетовые сгустки копились за горными вершинами, зловеще наползали, глотали яркие звёздные скопления и устремлялись к озеру, над которым изогнутым клинком висел сияющий полумесяц. Фиолетовая рать натыкалась на его заточенные края…
Фантастическое зрелище!
Однако двое на берегу озера на причуды ночного неба внимания не обращали. Палёный, склонив голову набок, прыгал на одной ноге, вытрясая из уха воду. Айнур размахивал руками и дрыгал ногами. Пережитый страх и студёная вода сковали мышцы. Его колотило.
– Ут-ут-утопить м-м-меня с-с-сюда привёз? – еле выстучал зубами.
– Это за нацика, заодно проверка на вшивость.
– За-за-шибись! Ни-ни-ништяк проверочка!..
– Ха-ха, я же для блезира тонул, а тебе реально чуть хана не пришла! Видел бы себя: барахтался, как котёнок, и такими преданными глазами на меня смотрел, ха-ха!
– Софка права: ты – неадекват. «Блезир», «блезир»!.. как придурок заладил! А если бы и у тебя, как у меня, судорогой ногу свело? Прикинь, сразу четыре ноги? Пошли бы оба на дно рыбок кормить.
– Я в этом озере с пелёнок плаваю. Никаких судорог.
– У меня тоже раньше никаких судорог. Тупая шутка.
– Харэ́ ныть. Сказал же, не шутка – за «нацика» проучил, в следующий раз фильтруй базар. А что не ссыкун, прыгнул – уважуха.
– Чуть не облысел от страха, когда ногу свело, ещё ты булькаешь и булькаешь… Думал, капец котятам, – не мог успокоиться Айнур.
– Да замяли уже! Впечатлительный ты, однако. Лучше скажи, что ещё мамзелька обо мне говорит?
– Больше ничего не говорит. Молча ненавидит.
Судя по выражению лица, ответ Палёному не понравился. Усмиряя новый прилив злости, подобрал камни, стал бросать в озеро.
– Домой когда поедем? – Айнур уже не клацал зубами. Тряска почти прошла. – Дед не велел за пределы деревни уходить.
– Откуда он узнает?
– Не узнает… всё равно поехали уже.
– Поехали, – пошёл Палёный к «Яве».
– Что такое «для блезира»? – задал вопрос ему в спину Айнур.
– Для вида.
– Впервые слышу. Откуда выкопал это слово?
– От соседа. Ему девяносто девять лет. Он и не такие словечки знает, ха-ха! Услышишь – уши в трубочку свернутся. Садись быстрее! На ночной дискач поедем. Уа, уа! – затанцевал, поднимая себе настроение.
На Айнура внезапно навалилась усталость.
«Я мог сегодня утонуть, – подумал он, но уже отвлечённо, как о постороннем. – если бы Палёный не придуривался и в самом деле тонул, нам бы обоим пришла хана».
Палёный выжимал из мотоцикла всю силу восемнадцати лошадей. Айнур, как ни старался прятаться за его спину, продрог – в озеро-то прыгнул в одежде, которая высохнуть не успела. Ветер, пробравшись под влажную футболку, нещадно хлестал ею спину. Мокрые шорты неприятно холодили тело.
– Задубел, что ли? – крикнул Палёный, почувствовав его дрожание.
– Терпимо, – отозвался Айнур.
– Может, сразу домой отвезти?
«Опять „на слабо́“ берёт?»
– На дискотеку, с тобой.
Внезапно «Ява» чихнула, спотыкаясь, стала терять скорость и наконец заглохла.
– Хана! – кратко сообщил Палёный, потолкав мотоцикл взад-вперёд.
– Сломались?
– Бензин кончился.
– Зашибись!
– Ну и зашибись! – зло проворчал Палёный, готовясь толкать мотоцикл.
Это был редкий день, когда Пардон согласился вынести колонки на улицу. Поставил, направив динамики в противоположную сторону от домов.
