Средняя из голов (или женщин), похоже, спала. Две остальные отвернулись одна от другой. Та, что слева, плакала горючими слезами. Та, что справа, в гневе скрестила руки на груди. Тут Тейо окончательно бросил все попытки постичь этот чужой, причудливый мир. Девчонки, которых не может увидеть родной отец… Женщины, слившиеся с деревьями и друг с дружкой, однако ж не ладящие между собой… Нет, понять все это и уложить в голове не стоило даже пробовать. Оставалось одно: постараться хоть на что-нибудь пригодиться.
Боруво с низким поклоном (кланяющийся кентавр… да, на это тоже стоило подивиться!) заговорил:
– Миледи Тандрис, глава гильдии Кайя из Синдиката Орзовов тебе известна. С нею ее доверенное лицо, Тейо Верада, и моя крестная дочь, Аретия Шокта, по-прежнему Безвратная.
Услышав, как кентавр назвал его «доверенным лицом», Тейо едва не расплылся в улыбке. Интересно, как принял бы этот его новый титул аббат Баррес?
Эммара Тандрис, сощурившись, огляделась по сторонам.
– Так и Аретия здесь? – сказала она.
Крыса помахала ей рукой. Грустная улыбка на ее лице сменилась прежней – широкой, ослепительной.
– Здесь, миледи, здесь!
– Еще раз, пожалуйста, – попросила Тандрис, моргнув раз-другой.
– Я здесь, прямо между Тейо и госпожой Кайей.
– Между двумя остальными, миледи, – пришел на помощь Боруво.
– О, да, – сказала Эммара, внезапно засияв от удовольствия.
Тейо с усилием сглотнул.
«А видел ли я когда-нибудь этакую улыбку?»
– Ох, дитя мое, – продолжала эльфийка, – если бы это было не столь затруднительно… ведь я так рада видеть твое лицо и слышать твой голос!
– Это только потому, что всякий раз – как первый. Уж поверь мне, миледи: если б ты видела меня каждый день, и то и другое порядком бы тебе надоело.
– Искренне в сем сомневаюсь.
Крыса все с той же улыбкой пожала плечами:
– Я бы, миледи, за пять минут разговора это доказала, только пришли-то мы не за тем.
Тандрис тяжко вздохнула, разом посерьезнела и перевела взгляд на Кайю.
– Зачем вы пришли, мне известно.
– Эммара, прошу тебя, – заговорила Кайя. – Нам нужно объединить гильдии. Незадолго до гибели Нив передал Ралу план спасения Равники, но без взаимодействия всех десяти гильдий у нас ничего не выйдет.
– И даже при взаимодействии всех десяти гильдий вполне может не выйти, верно?
На это Кайя не ответила, однако ее молчание оказалось красноречивее всяких слов.
– Глава гильдии Кайя, нам обоим известно: Рал Зарек с Нив-Миззетом обожают планы, стратегии, схемы… И каждая их затея до сей поры неизменно оборачивалась серьезными бедствиями – для гильдий, для Равники, а особенно для Селезнии.
– Но на этот раз…
– Иззеты всегда дают своим проектам названия. Ничто для них не существует, пока не будет названо, определено, уложено в рамки… Вот отчего между нами так мало общего. Как Рал назвал этот план?
Едва не смутившись, Кайя заколебалась, но тут же расправила плечи, выпрямилась и звонко, ровно ответила:
– Операция «Акт отчаяния».
Нет, Эммара Тандрис не хмыкнула, но, определенно, улыбнулась и покачала головой – так качает головой мать при виде шалостей своего чада.
Но к этому Кайя была готова.
– Я понимаю, как это звучит, но отчаянное положение требует отчаянных мер. Для победы над Боласом гильдии и мироходцы должны объединиться.
– Что ж, не могу не согласиться.
– Прекрасно. Тогда…
Однако Тандрис вновь перебила ее. Странно все это выглядело: глава селезниан умела перебивать так, что это вовсе не казалось невежливым. Ее голос ненавязчиво, мягко вплетался в слова Кайи, прорастал сквозь них, точно трава, тянущаяся к солнцу из-под камней мостовой.
– Сожалею, – сказала Тандрис, – но даже намек на объединение поддержки среди Селезнии не найдет. С этим и до потери Виту-Гази дела обстояли неважно, а уж теперь…
Тандрис умолкла, оборвав фразу на полуслове.
Взглянув на Кайю – как она это воспримет? – Тейо обнаружил, что Крысы между ними больше нет. Тогда он поспешил оглядеться и увидел девчонку рядом с Боруво. Крыса что-то шептала на ухо кентавру, согнувшемуся ради этого едва ли не вдвое. Казалось, кентавр ради крестницы в лепешку готов расшибиться, и Тейо, подумав об этом, понял: он сам ради Крысы на что угодно готов.
Выслушав Крысу, Боруво откашлялся и заговорил:
– Миледи, но ведь Виту-Гази уничтожили твари Боласа.
– Да, именно, – поддержала его Кайя. – И Равника – вовсе не первый мир, где Болас чинит разорения. Два мироходца – Вивьен Рейд со Скаллы и Самут с Амонхета – принесли весть, что их миры разорены Боласом подчистую. Скалла погибла бесповоротно. На Амонхете горстка уцелевших борется… э-э… ради того, чтоб попросту уцелеть, в то время как чудища Боласа продолжают разорять их родину. К тому же, подозреваю, бедствия, постигшие мой родной мир – тоже дело рук Боласа. Не обольщайся, Эммара: дракон не успокоится, пока не обратит в кладбище всю Равнику… если не всю Мультивселенную.
Вдруг средняя из голов (или женщин) пробудилась от сна и тихонько заплакала, а может, застонала, или просто негромко запела – как Тейо ни прислушивался, а опознать ее тона не смог.
Двое других повернулись к ней.
