— Да, — девушка улыбнулась шире, сверкнула белой полоской ровных зубов, — меня зовут Делия Эртон, а этот несносный мальчишка — мой брат Анри. Подруги сказали, что у вас самые лучшие игрушки во всём Новиграде, вот я и…
— Они преувеличивают, — вежливо улыбнулся Линар, отмечая, что одета девушка в дорогое красивое платье, да и украшения на ней не из дешёвых. Её золотистые волосы были затейливо уложены, а бледная кожа выдавала аристократку, нечасто бывающую на солнце. Приятно удивило Линара то, что в больших голубых глазах новой покупательницы не было и отблеска спесивой надменности, которую он не выносил в людях «благородного происхождения». Она смотрела на него, как на равного себе, и терпеливо ждала продолжения фразы. — Но я рад, что вы к нам заглянули, госпожа. Прошу прощения, забыл представиться: Линар из Гелибола к вашим услугам.
— Очень приятно, — она присела в изящном полупоклоне, — только без «госпожи», просто Делия, ладно?
— Делия-вреднелия, — подал голос Анри, — засохшая камелия! — издевательски пропел он и показал Линару язык.
Юноша увидел, как вспыхнули щёки Делии, понял, что девушке невыносимо стыдно за брата, и решил, что просто обязан заставить Анри прекратить позорить сестру. Но как это сделать? Не отвесишь же мелкому поганцу затрещину и к мягкому месту не приложишься ремнём… Разве что…
— Знаете, Делия, — начал Линар, незаметно для мальчишки подмигивая девушке и надеясь, что она поймёт и подыграет, — сегодня утром меня разбудил спор между двумя нашими мечами, — он указал на висящие рядом, почти одинаковые деревянные мечи. Один из них сказал, что лучше высохнет и потрескается, чем покинет наш магазин, потому что терпеть не может детей, а второй заявил, что это невозможно, потому что они оба созданы, чтобы дети ими играли, — Линар заметил, как Анри глянул на «вредный» меч, потом перевёл взгляд на него самого и протянул:
— Ты врёшь! Игрушки не умеют говорить!
— Умеют, — спокойно возразил Линар, — когда думают, что их никто не слышит и не видит. Знал бы ты, сколько историй они рассказывают друг другу, когда уверены, что я ещё сплю! Особенно интересно слушать тех, кого к нам принесли на починку, некоторые не хотят возвращаться к своим хозяевам, но большинство грустит и мечтает поскорее попасть домой. У игрушек тоже есть сердце, Анри, и они очень любят своих хозяев. Большинство из них, кроме, пожалуй, этого меча, — юноша снова указал на «капризный» меч. — Но знаешь что, — Линар подошёл к мальчику и присел, становясь одного с ним роста, — я думаю, он просто ещё не встретил своего человека, и точно также об этом мечтает, хоть и не хочет никому признаваться. Это как… кони, ты же любишь лошадей? — Анри кивнул. — И, конечно же, ты знаешь, что среди них есть те, которые подпускают к себе только одного человека.
— Ещё бы, — скривился мальчик, — попробуй, подойди к папкиному Бесу, он тебе так копытом врежет, что ух!
— Это он о любимце нашего отца, — пояснила Делия, всё это время не сводившая с Линара глаз и поражающаяся тому, как юноше удалось успокоить и увлечь Анри, — Бес из нильфгаардских скакунов, чёрный, как ночь, и злой, как… бес, — девушка нахмурилась, — он только отцу позволяет к себе прикасаться и садиться верхом. Анри попробовал как-то, хорошо, что конюх заметил вовремя и успел его оттолкнуть, а то проломил бы Бес глупую голову и делу конец.
— А ты бы и радовалась! — обиженно заявил Анри.
— Конечно, а как же иначе? — спокойно обронила Делия. — Я же терпеть тебя не могу, жду не дождусь, когда ты шею себе свернёшь!
— Не ври! — топнул ногой мальчишка. — Почему тогда, когда я болел, ты со мной сидела, всех служанок выгнала? Я всё помню.
— А если помнишь, зачем глупости говоришь? — так же спокойно спросила Делия, и мальчишка не нашёлся, что ответить, опустил на мгновение голову, а потом поднял и посмотрел на Линара: — Я хочу этот меч! Папка Беса приручил, а я чем хуже?
— Уверен? — серьёзно спросил Линар, снимая игрушку с полки. — А вдруг не получится, тогда что?
— Получится! — самонадеянно заявил Анри. — У меня всегда всё получается, я же Эртон!
— Ну, хорошо, — делая вид, что всё ещё сомневается, сказал Линар, — будь по-твоему, — он протянул мальчику меч в красивых, почти настоящих ножнах. Анри взял игрушку очень осторожно, погладил пальцами рукоять и победно улыбнулся, а потом снова поднял взгляд на Линара:
— А ты расскажешь мне сказки, которые у игрушек подслушал?
— Расскажу, — юноша улыбнулся, — но при одном условии: ты перестанешь капризничать и дразнить сестру. Разве пристало мужчине так себя вести?
Анри ответил не сразу. Переводил взгляд с Линара на Делию, словно раздумывая: а не слишком ли высокую цену назначил продавец за свои сказки. И наконец-то важно сказал: — Клянусь честью, что больше не буду дразниться.
— Слово дворянина? — словно у взрослого спросил юноша.
— Слово дворянина, — надувшись от гордости, ответил мальчишка и тут же добавил: — А завтра я тебе сломатые игрушки принесу, а ты их сделаешь!
— Конечно, — улыбнулся Линар и обратился уже к Делии: — С вас три кроны.
