Спасибо С. Кингу за «Попси»
— Ту-у-у-у-зик…! — Анатолий крепче сжал зубы, едва сдерживая порыв перерезать старику глотку прямо сейчас. Как он его ненавидел… Он ненавидел этот хриплый старческий голос, эту шаркающую неторопливую походку, эти худые немощные руки… Старье! Как вообще можно жить в таком изношенном теле? Это же противоестественно!
— Ту-у-у-у-зик…! — старик снова позвал своего пса.
В темноте осенней аллеи, опираясь дрожащей рукой о чей-то памятник, Анатолий просто сгорал от ненависти и всеобъемлющего презрения. Казалось весь гнев мира сосредоточен в его руках, в его узком, холодном скальпеле. Один бросок, резкий выпад, точный взмах и одним старцем меньше. Меньше на одного больного ненужного индивида. И на одного придурковатого пса…
— Тузик, иди ко мне песик… У-тю-тю… — старик прошел мимо, озираясь по сторонам и противно посвистывая, зазывая своего пса. Анатолий с трудом сдержал еще один всплеск ненависти. Ничего… Сейчас старик будет возвращаться. Дойдет до конца аллеи и обратно… Только до выхода он уже не дойдет.
— Ту-у-у-у-зик…! — неуклюжие ноги в протертых штанах повернули обратно. Анатолий начал считать медленные старческие шаги. На цифре восемь он сильнее сжал скальпель. Шаг вперед, взмах, шаг назад.
— …у-у-у-зи-и-к… — звенящий голос был так близко, что Анатолий кожей чувствовал его вибрацию.
Собрав кипящую ненависть в кулак, убийца пропустил старика мимо. Казалось в свете фонарей видно пульсирование вен на старческой шее. Старик сделал еще два шага, но Анатолий свой шаг сделать не успел…
Чьи-то могучие челюсти сомкнулись на его горле. Обезглавленное тело рухнуло в пожухлую осеннюю траву почти без шума.
Старик неспеша добрался до выхода из парка. Вечер заканчивался. Похолодало. Старик поежился, вынул из кармана комок перчаток и с трудом натянул их на узловатые пальцы. За его спиной выросла огромная тень. Старик резко обернулся…
— Тузик! Плохой пес… Где-ты был? Что это у тебя? Фу! Дай сюда… Трехметровый Тузик бросил к ногам хозяина окровавленную голову и преданно завилял хвостом.
Ситур вертел в руках небольшой амулет только что врученный ему магом. Ничего особенного: небольшой красноватый камушек с дырочками. — Ну и как этим пользоваться? — спросил Ситур.
Эдаккар свернул принесенный вором пергамент и отложил в сторону: — Просто повесь его себе на шею и спокойно иди вперед. Теперь ни одна стена тебе не помеха. Скажи Ситур, это все? — маг указал на ворох пожелтевших от времени листов пергамента. — Это все, что было в сундуке, Эдаккар. Ты сказал в сундуке, я оттуда все и выгреб. Что-то не так? — вор поспешно сунул амулет в карман, боясь как бы маг не отобрал его. — Да нет, все нормально. Спасибо тебе, Ситур. — И тебе спасибо, маг Эдаккар, — вор попытался улыбнуться, но шрам через все лицо изуродовал попытку. — Ты сделал меня очень счастливым человеком. Как только лорд Тифог… — Ситур осекся, поняв что начинает говорить лишнее. — Удачной тебе ночи, Ситур. — Да не угаснет огонь в твоем сердце, маг Эдаккар. — ответствовал вор и тихо вышел в ночь, аккуратно прикрыв за собой дверь.
На следующее утро в мастерскую мага заявился посыльный в темно-зеленой ливрее, с гербом Дома Тифог на груди. Эдаккар в это время макал свое заспанное лицо в таз с холодной водой. Без стука войдя в дверь слуга громким голосом начал: — Маг Эдаккар тебе надлежит явиться… Маг вытер лицо полотенцем и щелкнул мокрыми пальцами. кожаная лента, висевшая у входа, соскользнула со своего места и опутала посыльного с ног до головы, так что тот не смог продолжить дальше. — Сначала мне надлежит позавтракать, а тебе, наглец, надлежит пока я ем, подумать о том, какое именно обращение соответствует положению мага.
Эдаккар трапезничал два с половиной часа. Допив вино он взглянул на замотанного слугу и слегка кивнул головой. Лента тот час распустилась и юркнула на место. Затекший посыльный рухнул на пол. — Чего там мне теперь надлежит?
