— А неизвестное смахивает на ловушку, — посмотрев на мужчину, сказала Аня. — Подстроенную под нашу психологию, простую и логичную западню, весьма технически выверенную. Одиночество здесь отделяет тебя, не только позволяя слышать и видеть, но и делая уязвимым. Маленькая рыбка в косяке собратьев неразличима и неуловима, но отставшая парочка — лёгкая добыча.
Какое-то время оба человека молчали. Птах ещё раз посмотрел на ветви деревьев вокруг и сказал:
— Аня, я первое время настороженно смотрел в темноту леса здесь. Мне казалось, что в ветвях, во мраке за стволами, особенно в очень ветреную погоду, кто-то прячется. Внутри доспехов глупо бояться, но это случается.
— Мне кажется, страх стал моим спутником с тех взрывов. Впервые здесь я начинаю бояться неизвестности в темноте, потому что сейчас боязнь внезапной опасности не кажется мне иррациональной. Она совсем рядом.
После сказанного, Аня повела плечами и зажмурилась на пару секунд, покачиваясь на месте.
— Перестань, прошу тебя, — молодой человек пододвинулся ближе и положил руку на её плечо. — Мы не одиноки. У нас достаточно сил, знаний и технологий. Ни одна сотня местных ляжет, даже если мы переключим костюмы в автоматический режим. В них и в нас знания поколений, вложенная масса усилий и труда. Способная уберечь души под панцирями с весомой долей вероятности. Прошу, почувствуй это вместе со мной. Мы стараемся остановить что-то страшное, что не открылось всей системе наблюдения на уровне сети планеты. Оно близко, оно убивало людей, и оно ждет нас. Страх в таком случае естественен и необходим. Только не поддавайся ему целиком.
— Куда уж мне, если ты готов убивать людей сотнями, — сказала девушка, отвернув голову. — Я хочу также цепляться за собственные идеи. Если бы никто не совал нос в мой дом, меня бы здесь не было. Но это и настораживает.
Аня выдохнула, и спустя секунду, снова посмотрела на собеседника. Словно раздумывая, она продолжила рассуждать вслух.
— Слишком хорошо вложены идеи и желания. Будто нас знали, изучали и подталкивали. Тебе дали отвлечься, вжиться в героические приключения и вникнуть в таинственные загадки. Ко мне пришли с угрозой разрушить уют и спокойствие, стереть плоды труда с лица земли и предложить месть. И самое главное, нас двое, что почти исключает совпадения. Ох, мне страшно, мне очень страшно Птах.
Рука мужчины опустилась на её руки. Некоторое время они сидели так молча, вслушиваясь в шум ветра и звуки редких птиц. А затем Птах почувствовал, как руки обожгло что-то маленькое. Он отдёрнул их и попытался рассмотреть две затухающие точки в руках девушки.
— Случайность, не беспокойся, — заспешила она — это всего лишь искусственные угольки. Я активировала в них защиту от детей и несколько программ, на всякий случай. Не обижайся, не от тебя эта защита. Но кто знает, что нас ждёт. Хотелось поиграться и успокоиться.
— Смотрю, получилось с переменным успехом — сказал Птах и улыбнулся, потерев руки.
Самое прекрасное время казалось и самым несчастным, но беспомощность детства закрывало собой незнание. Оно и заключало всё хорошее. Самое счастливое время, когда ты не знаешь ответы на вопросы. Когда ты мечтаешь о будущем, о приключениях и особенных дорогах, по которым предстоит пройти. В свою очередь, Кам даже не догадывался, какой окажется сбыча мечт.
Он смотрел на остальных ребят, щурился и улыбался под летним жарким солнцем. Они оказывались достаточно свободными в такие погожие дни, оставаясь одни снаружи. Старшие мальчики шёпотом рассказывали им перед первым выходом, что, если далеко зайти в лес, браслет укусит тебя и позовёт взрослых. Зная, какие наказания могут последовать за этим, ребята боялись уходить дальше первых деревьев и оставались играть около входа, предоставленные сами себе.
Сейчас дюжина из них сидела рядом с коммуникациями запасного выхода. Трубы и помещения перемешивались, собираясь к ведущему вниз проходу, рядом с которым располагался люк. Маленький лифт не интересовал ребят в любом состоянии, но механизмы и коммуникации в зелени травы и кустарника становились чуждыми и привлекали внимание. Блеск стекла и металла манил и детей, и животных. Только пока ребята болтали на солнце, ворона несколько раз соскальзывала с гладкой поверхности вниз, расправляя крылья и напрыгивая на скат. То ли отражение, то ли насекомое, то ли незнакомый материал привлёк внимание птицы, но безуспешные попытки прервал лишь пролетавший мимо камень, пущенный одним из мальчишек и влетевший с гулом в конструкцию. Птица с карканьем сорвалась в сторону леса, пока компания заходилась хохотом от проделки.
Как только общий гомон принялся спадать, Кам с тем же выражением задорной весёлости на лице запустил руку в волосы, растормошил вихры и поднял с земли ещё один камешек. Послышался звон и новый всплеск не менее звонкого хохота. Затем ещё и ещё, волны накатывали на компанию, пока удары разбиваемого стекла и вмятины на металле множились. Веселье туманило разум и сплавляло коллектив в единую согласованную массу.
До секунды, от которой все замерли.