— Прекратите! — крикнул детский голос. — Вы что, не понимаете совсем? Мы же побили всё. Что взрослые скажут?
Услышав внезапный окрик, дети разом умолкли и переглянулись. Последние снаряды не достигли цели и скрылись в уставшей от солнца траве, пока ребята поворачивали головы на звук голоса. Полноватый ребёнок стоял в стороне со смесью страха и решимости на лице. Он теребил руками ткань рубашки и переминался с ноги на ногу. Кам задумался на мгновение о перспективе наказания, но тут же его озарила новая радостная мысль:
— Мы им не скажем ничего, и они ничего и не узнают! Камер нет, взрослых нет, никто ничего не скажет — никого не накажут.
— Я скажу! — надсадно выпалил в ответ мальчик, немного испугавшись. — Нельзя врать, мы уже не маленькие. Вдруг какая машина была рядом или кто проболтается? Хуже ж всем будет, признаться надо.
— Давай, ты же и скажешь, стукачок крысиный! — со злостью прокричала девочка слева от Кама. — Чтобы самому меньше досталось, ты же в стороне стоял. А то вдруг на тебя подумают!
Гул одобрения и кивки тут же поддержали сказанное. Мальчик, совершенно испуганный, попятился назад, осматривая разгорячённые лица и никак не находя слова оправдания. Напряжение нарастало, и тут кто-то из ребят напротив отыскал и бросил новый снаряд, но уже в подвижную мишень. Вскрик после попадания вызвал общую поддержку, а затем все кинулись кидать всё, что под руки попадётся. Мальчик сгибался, прикрывал лицо и пытался почти ползком добраться до края леса. Но снаряды всё достигали цели, а те из ребят, что не находили ничего под рукой, уклонялись и подбирались к жертве. Ударяли и отбегали на безопасное расстояние. Общая радость и желание расправиться с глупостью и подлостью, затягивали происходящее.
Они оставили его у опушки леса, со сбивчивым дыханием и массой ран. Смешиваясь с остальными группками детей, Кам и его товарищи спускались вниз, словно ничего и не произошло, поддерживая негласный сговор. Вот только Кам не увидел полного мальчишку ни на следующий день, ни позже, а потом и вовсе затерял произошедшее среди прочих воспоминаний. Где-то нашлось место общему порыву, жестокости и помешательству, что помогло мужчине позже понять — толпу глупо и опасно убеждать, в ней можно либо участвовать, либо поддерживать, либо разделять и направлять. Иначе нужно быстро прятаться, бежать и в лучшем случае мстить — без многих сожалений и слов. Подленько.
Сначала Анне казалось, что отсутствие окон и тишина с непривычки навалятся на чувства. Или окончание приключений прибавится к ним и беды начнут давить скопом. Последняя ниточка из недавнего прошлого уже была передана в надежные руки. Когда путешествие закончилось, ничего особенного не произошло, а случилась только обычная бессонница. Девушка смотрела в потолок третий час, усталая и немного растерянная. В конце концов включила тусклый ночник и выдохнула, принимая странное состояние полудрёмы.
Комната оказалась минималистичной и уютной. Никакой техники, никакой связи и никаких неудобств. Приятная ткань, горячий душ и удобная кровать. Анна до сих пор с трудом осознавала, насколько безопасно и спокойно находиться здесь. Тело занимали тёплые волны, мысли затихали и приближались к обрыву беспамятства. Она прошла ещё одну дорогу, отчего-то особенно сожалея о сухом остатке. Но всё, что оставалось: засыпать, отпуская мысли и продолжая жить.
Ни Птах, ни Аня не удивились спокойному поведению встреченных людей. Немного потерянных в своих рабочих робах, зачастую великоватых и сидящих балдахином на стройных жилистых телах. Глаза провожали гостей без особого любопытства или интереса, словно прислуга отеля наблюдала за странными постояльцами. Когда пара проследовала к воротам, охраны они не нашли.
Войдя в открытые двери, спутники оказались в прилично освещенном пустом и чистом холле. На каменном полу снизу выныривали засыпанные снаружи рельсы. Потолок и стены, выбитые и оставленные без покрытия, играли тенями и гранями от встроенного света: лампы максимально подчёркивали рельеф поверхностей. Вскоре все люди, встретившие путников снаружи, обогнули пару и направились к дверям в противоположном конце зала. Двери лифта открылись и спустя минуту только его гул, сменивший топот и шарканье местных жителей, нарушал тишину. Наконец и этот шум затих.
— Вот не думаю, что есть смысл оставаться здесь, — сказал Птах. — Мы можем обнаружить технические помещения или другой лифт. Но и тот будет уходить вниз.
— Согласна, лучше идти, — кивнула в ответ Аня, подходя к выступающим из породы дверям. — Только я хочу спускаться по лестнице. Предлагаю поискать её рядом.
За выступающей шахтой лифта нашлось несколько дверей. Пара из них оставалась закрытой, но уже за третьей обнаружился проход вниз. Деревянные поручни и ступени, покрытые белой пылью, скрывались в темноте. Довольно просторные пролёты врезались в породу и шли винтом на глубину. Переглянувшись, пара путников принялась спускаться под скрип досок.