— Понял, это — твоя страшная история, — произнёс в пустоту перед собой мужчина. — Пробрало, представлять и сопереживать сложно. И страшно. Как я понимаю, теперь мне никак не отвертеться от следующего рассказа?
— Похоже на то, — с ухмылкой ответила девушка, стерев за мгновения остатки переживаний с собственного лица.
Птах не замечал за собеседницей такого раньше. Да и не так давно они принялись делиться историями и сопереживаниями. Мужчина не мог определённо оценить эмоции спутницы, не стал на них останавливаться. По лицу девушка видела, как Птах принялся перебирать истории, вытаскивать наружу одни, бросая назад в общий склад другие. Не требовалось читать мысли, чтобы увидеть момент сомнения и извлечения особенного тома памяти. Картина повторялась раз за разом. Поэтому, когда Птах заговорил, Аня уже привалилась к стене, успевать погрузиться взгляд в пляски огня.
Сейчас мне, как любому человеку, легко провести параллели с этой историей и причиной собственного бегства. Легко предсказывать прошлое. Загадка кажется ясной, если подсказали ответ, пусть и возможный. Внутри головы чётких прямых линий нет, да и Миша остался счастливым и здоровым. Совсем не мой случай, если смотреть со стороны.
Он до сих пор мой хороший знакомый, которого любят близкие и друзья. Со своими странностями, но не более. С одной слабостью, которая встретилась мне из-за двух сочетаний. Миша — честный и открытый человек, не смог бесконечно держать в себе беспокойство без сторонней поддержки или ободрения. Он так или иначе знал, что я умею хранить секреты. Или умел, до настоящего момента, что теперь не совсем важно. Вас разделяет огромное расстояние и мой рассказ — слишком тонкая нить, чтобы тебе удалось связать событие с конкретным живым человеком.
Тогда передо мной Миша сидел на расстоянии вытянутой руки. Сейчас между нами пропасть расстояния и пережитого. Тогда мне всё казалось таким понятным, что теперь немного стыдно даже за скромную самонадеянность. Передо мной, чуть сжавшись, сидел на кресле друг. Я знал его несколько лет. Достаточно для хорошего отношения и каких-то выводов. Слышал разное, верил некоторым слухам, но не до конца и не всем. А тут сидит он, пьёт, отвлекается, рассуждает вслух и говорит такие вещи, что в пору рыть для них яму и беспокоиться об ушах.
Как и многие из приличных людей, Миша сдерживал себя во многом. Оттого и вредные привычки, остаточные явления, он оставлял в недоступном другим месте. Кто-то знакомится с другими людьми, кто-то любит обсуждаемые развлечения, кто-то становится мерзким. Знаешь, становится самим собой, пока никто не видит. И Миша делал также, подменяя себя лучшей версией.
Модификации в его случае ставились скрытые. Хорошая работа и знакомый врач помогли ему разогнать и оснастить пространство за глазами так, как душа пожелает. Как того хочется и как требуется по последним советам разработчиков. Я смотрел, как заядлый игрок потирал руки, рассказывая о своих секретных игрушках снова и снова. Только по истечению часа сказанное натолкнулся меня на мысль, что главное, страшное или важное, не произнесено вслух. Спокойно, но напрямую я спросил, что именно произошло и что требуется высказать. Спросил, чем он хотел поделиться.
— Я заигрался, пятьсот третий, — ответил Миша, покраснел, а затем выдохнул и улыбнулся. — Очень удобно и надёжно устроен мир сетей, если использовать модификации. На работе всё сделал и всем понравился, среди друзей душа компании, через доли секунды — переключение одной памяти на другую по щелчку. Минуты на подготовку к тренировке, моргнул и переставил себя на режим общения с близкими.
В ходе пояснений передо мной мужчина демонстрировал смену состояний. На одном лице проступали и переливались совершенно разные люди. Некоторые оставались мне совсем незнакомыми. На плавность и реалистичность представление никак не влияло. Мощность модификаций закрывала любые потребности.
Наконец Миша взял паузу, улыбнулся и продолжил спокойнее:
— Всё вроде хорошо, стоит только поостеречься. Поддерживай систему, что сама формирует резервное копирование, подстраивает по желанию интерфейс. Полагайся на гарантию качества от родной корпорации.
— И возникли проблемы с качеством? — спросил я, посмотрев на сжатые губы.
— Качество оказалось выше ожиданий, — кивнул Миша в ответ. — Подписался на массу прозрачных сервисов, никакого мелкого шрифта или ручного управления. Автоматическая смена режима сети, самостоятельное резервное копирование и восстановление, очистка неиспользуемых участков, интуитивность прогнозирования и самостоятельного развития.
Миша вывел на проекции все собственные модификации и улучшения. Осмотрел их, кивнул и продолжил заметно тише:
— Полгода тому назад выдался свободный вечер, когда я руками захотел потрогать и проверить собственное богатство. Из которого система удалила исходную версию личности, как неиспользуемую и неэффективную. С моего разрешения, с возможностью воссоздания на основании воспоминаний. Пропустил.