Поправлять её, говоря, что дело не в его якобы добром сердце, а в том, что бывшая любовница выглядела настолько жалкой, хоть и пыталась держать лицо, играя привычную роль беззаботной глупышки, что даже такой сухарь как он почувствовал необходимость выслушать её переживания и хоть так помочь осиротевшей и потерянной женщине, было незачем. Также Руслан не стал озвучивать, что после показа фотографий мёртвой матери, которая «после смерти помолодела», и рыданий на его груди, со словами поддержки Марина услышала от него и о наличии в его жизни Жени и серьёзных намерений, связанных с ней. Мужчина понимал, что момент для этого был неподходящий, но он и так подвёл Женю у клиники, и принял решение больше не рисковать их отношениями и не допускать ситуаций, из-за которых она может в нём усомниться. Слушая излияния Марины о том, что она больше никогда не сможет услышать мамин голос, Руслан примерял это на себя, но почему-то в его представлении вместо мамы он тосковал по Жене. То, что все когда-нибудь умрут, было известно и понятно, а вот принять то, что пожелай она закончить их отношения, он ничего не сможет сделать, было неприятно и трудно. Переспорить и переубедить в чем-то эту язву невозможно, и что самое обидное, если они перестанут видеться, её жизнь в целом никак не изменится, ведь пока они только разговаривают о призрачном общем ребёнке. Но и вываливать на Женю признание о том, что наличие абстрактного наследника казалось первостепенный только до тех пор, пока она не стала единственной рассматриваемой кандидаткой на роль его матери, мужчина не стал. Пусть сам он и осознал, что незаметно самым важным стала не перспектива потомства, а наличие рядом самой Жени, говорить об этом бессмысленно, нужно дать ей это почувствовать.
— Я тонкая натура с большим и добрым сердцем. — в итоге произнёс мужчина. — А ещё я честный и скромный. Повезло тебе со мной, хватай и держись за меня всеми лапками.
— Я лучше зубами вцеплюсь.
Вечер прошёл по-семейному.
Прежде чем сесть за стол, Женя показала Руслану фотоальбом, и он не только убедился, что на фотографиях её отец запечатлён исключительно живым, но и оценил внешность бывшего мужа. Гришин отец напомнил ему сразу всех мужских персонажей из слащавых реклам с вечно улыбающейся семьёй.
— Он не урод. — ляпнул мужчина.
— У меня всегда был хороший вкус. — в той же манере ответила Евгения.
Ужинать решили не в кухне, а в комнате перед телевизором, и растянулось это на несколько часов, пока не пришло время выгуливать таксу.
Как самого здорового на улицу было решено отправить Руслана. Пока его и Тоньки не было, посуда была сгружена в мойку, стол убран, а Гриша отправлен чистить зубы и переодеваться в пижаму. Вернувшегося с прогулки мужчину Женя встретила вопросом:
— Выпьешь кофе перед такси?
— Я выпил немного, большую часть расстояния дворами проеду.
— Нет, так не делается, отдавай ключи.
— Мне рано вставать, и нужна машина. Я опытный водитель, всё будет хорошо.
— Отдай ключи.
Ссориться из-за этого пустяка не хотелось, и Руслан пытался настоять на своём как можно деликатней. Но Женю и впрямь не переспоришь, и каким-то непонятным образом через десять минут, она мыла посуду, пока Руслан раскладывал диван и стелил выданное ему постельное бельё.
В следующий раз они столкнулись в ванной. Он зашёл прополоскать рот, а она, выходя, указала ему на выделенные для него умывальные принадлежности.
— Это наша первая ночёвка не под присмотром Сашки и Олега. Поцелуй на ночь мы заслужили. — прикоснулся к её запястью, спрятанному под длинным рукавом сорочки, Руслан.
— А ещё меня в спальне ребёнок ждёт. Мы болеем. — указал на свою губу Женя. — Никаких поцелуев.
— Я её и не заметил. — нагло соврал смелый мужчина, обхватив женский затылок, притянул её к себе и нежно поцеловал.
— Спасибо. Это было очень мило. — улыбнулась Женя и тоже приврала. — Хоть мне и не понравилось.
Руслан имел полезный навык просыпаться раньше будильника, если на утро назначено что-то важное. Засыпая, он наметил план, как встанет первым, выгуляет таксу и тихо уйдёт, прихватив с собой в качестве завтрака пончик и написав записку с благодарностью и пожеланием всякой приятной фигни.
Открыв следующим утром глаза, он первым делом достал из-под подушки телефон, отметил, что до сигнала о подъёме ещё семь минут, и отключил будильник. Потом потёр глаза, зевнул и, повернув голову, увидел сонного мальчишку. Тот тоже зевнул, потом, смешно закрыв нос ладошками, тихо чихнул и выдал:
— Мы сейчас за мороженым пойдём. Вам какое купить?
