Юнг отмечал, что невроз, которым мы называем глубокий внутренний раскол между инстинктами и обусловленной аккультурацией, суть страдание, пока не раскрывшее своего смысла. В мрачные часы я, подобно многим другим, обрёл смысл, который превосходил любые утраты, любые разочарования, любые неоправдавшиеся ожидания.
Ранее Ницше утверждал, что человек может вынести почти всё, если опирается на твёрдую причину «зачем», дающую смысл всему его существованию. Разумеется, этот экзистенциальный компромисс не удовлетворяет желания эго, и, собственно, по этой причине юнгианская психология никогда не пользовалась большой популярностью. Она не приводит на землю обетованную, даже не даёт короткую передышку от страданий. Разве будет пользоваться спросом метод, который не предлагает эго выгодную сделку или хотя бы равноценный обмен? Любая психология, которая просит человека в каком-то фундаментальном смысле умереть, никогда не сможет отвлечь массы от приёма бесполезных, но зато привлекательных усыпительных средств.
Ещё по этому поводу Юнг писал, что любой реальный сдвиг в психической конструкции требует от эго существенно, порой тотально, изменить свою позицию. В текущем состоянии наше эго демонстрирует фундаменталистские тенденции: страшась неоднозначности, оно требует ясности, определённости и контроля. Эти запросы закономерны, потому что лежат в основе плана лечения эго от замешательства, однако они обречены на провал, потому что реальная жизнь лежит за пределами этих жалких уловок. (По этой причине многие люди, воспитывавшиеся в фундаменталистских традициях, так много страдают и так яростно защищают свои убеждения. Их дух уже перешагнул через оскудевшую панацею паллиативных пророчеств, но эго по-прежнему пугается и сопротивляется, забывая о том, что некогда их же проповедники говорили: «Умри, чтобы жить».)
Юнг рассуждал об этом так: «Повсеместно бытует ложное представление о психоанализе как о “лечении” в больнице, куда можно лечь на какое-то время, а потом выписаться после выздоровления… Аналитическую психотерапию можно описать как реорганизацию имеющейся психической модели отношения к окружающему с помощью врача». Однако никто не обещает, что после этой реорганизации в жизни всегда всё будет гладко. Из-за присущей ей сложности и автономности жизнь всегда остаётся вне нашего контроля. Более того, само слово «лечение» в этих фантазиях вводит в заблуждение. Жизнь – это не болезнь, а невроз – это не раковая опухоль, которую нужно вырезать. То, к чему мы приходим сегодня, нужно обязательно пересматривать завтра, потому как психика – это движущийся поток, и любое, казалось бы, удачно принятое решение сегодня оборачивается проблемой завтра. По этой причине Юнг добавил: «Не существует таких изменений, которые сохраняют свою безусловную актуальность на длительное время. За жизнь нужно браться каждый раз заново».
Если мы понимаем, хотя бы на время, что́ мы делаем и зачем, наше эго может сместить баланс в сторону расширения, а не сжатия. Оказавшись на перепутье выбора, мы должны немедленно обратиться к себе со следующим вопросом: «Этот путь, этот выбор способствует моему расширению или сжатию?» Обычно ответ приходит сразу. Но если нет, нужно продолжать спрашивать, и мы его обязательно получим. Здесь мы видим, какую роль эго может сыграть в присутствии угрожающих сил, соперничающих за первенство внутри нас. Приведу простой пример: будучи завзятым интровертом, я всё равно постоянно выступаю перед аудиторией. Я начал преподавать в колледже, когда мне было 25 лет, но до сих пор перед выходом на публику меня прошибают, как я их называю, «неврастенические припадки». У меня всё начинает болеть, резко пропадают силы и появляется убеждённость в том, что мне совершенно нечего сказать, кроме прописных истин. И всё же жизнь зовёт, и как бы мы себя чувствовали, если бы слышали зов и не стали отвечать на него? Разве лучше продолжать бежать от своих страхов и страдать от постепенно просачивающейся в нашу жизнь фальши? У каждого из нас есть призвание, призыв к индивидуации, уготованное богами предназначение, которое нужно исполнить в этом мире за небольшой отведённый нам срок. В этот момент сознание может и должно проявить себя и сместить баланс сил. Поэтому я говорю себе: «Прекрати ныть. Это всего лишь невроз, объединивший усилия с голосами из прошлого. Такова цена за билет в жизнь. А без билета в жизнь не пустят».
Душа всегда понимает и страдает от досады, когда мы опускаем руки или терпим неудачу. Разве можно было себе представить, что однажды нас убедят видеть в психопатологии друга, ибо она суть набатный колокол, тревожный сигнал, который предупреждает о том, что мы идём наперекор велению души. С признательностью улавливая эти проявления смятения духа, мы можем научить эго жить в гармонии с другими, несопоставимыми с ним сущностями. Психопатология, можно сказать, выступает за экологию души. И теперь предостережённое и бдительное эго призывают соответствовать интересам души.