С тех пор как я начал изучать психоанализ в Цюрихе, мне неоднократно приходилось сталкиваться с одним фактом, который было тяжелее всего принять: то, кем я стал, и было моим самым главным препятствием. То, кем я стал, кем стали мы все – это серия ответных реакций. Нагромождение переплетающихся между собой причинно-следственных связей управляет нашими решениями, заставляет их придерживаться и в итоге создаёт наши истории и шаблоны поведения. В качестве наиболее душераздирающего подтверждения этому приведу слова одной женщины из Викторианской эпохи, которая после смерти мужа записала в дневнике, что и его, и её жизнь превратилась в «череду ответных реакций». Когда не стало её мужа Эдварда, архиепископа Кентерберийского, она поняла, что у неё напрочь отсутствует ощущение себя как личности – настолько сильно у неё было развито умение приспосабливаться. Она чувствовала себя как лопнувшая нитка жемчуга, и в конце этой записи она возносит мольбу к Богу, чтобы он ниспослал ей индивидуальность. Конечно, этот пример относится к числу чрезвычайных, но подобные истории из прошлого не редкость, и их повторение можно обнаружить даже среди наших современников. Кем бы мы были без определённых условий, способствующих возникновению определённых адаптаций и паттернов, которые со временем срастаются с нами.
На протяжении многих лет меня просят подсказать, с чего лучше начать самоанализ, и я всегда отвечаю: «Начинайте с шаблонов поведения, особенно с тех, которые смущают сильнее всего, возможно, саморазрушительных или причиняющих вред другим. Мы не творим безумства: мы всегда поступаем логично, если понимаем активизировавшуюся интрапсихическую предпосылку или “идею”». Хотя мы не способны взаимодействовать с бессознательным напрямую, мы можем прорабатывать паттерны в обратном направлении, чтобы по частям собирать полное представление об «идее» или предпосылке, с которой внутри нас всё началось. На другом конце шёлковой нити, которая скользит змеёй через самые плотные слои личностной истории, находится сложный, сформированный аффектами сценарий с привязанным к нему поведением. Под действием катализатора запускается сценарий, и неразрывно связанное с ним поведение выходит на передний план. Со временем эти механизмы превращаются в паттерны поведения, с которыми мы настолько сживаемся, что, даже когда их присутствие становится очевидно, мы прибегаем к рационализации и резюмируем: «Уж такой я человек» или «Я всегда был таким». Редко мы готовы признать, что наблюдаемое и даже одобряемое собственное поведение суть непроизвольно всплывающая история и набор связанных с ней адаптаций.
Нам невдомёк, что только что совершённый поступок – агрессивная реакция, бегство или приспособленчество – уходит своими корнями в далёкое прошлое. Мы недоумеваем: «Почему я так повёл себя вчера? Что на меня нашло?» Редко мы догадываемся, что сегодняшнее поведение зародилось в том месте и времени, когда ещё не было возможности его осмыслить и принять другое решение. Не удивительно, что паттерны прирастают, последствия нагромождаются и мы перестаём узнавать самих себя. Мы и вообразить не можем, что живём в заложниках слепой указки судьбы и знай себе приспосабливаемся к её крутым поворотам. Но самое неприятное – что мы накладываем обусловленное прошлыми впечатлениями поведение на новые ситуации (а каждый момент нашей жизни представляет собой совершенно новую ситуацию) и считаем, что сложившиеся обстоятельства ограничивают нашу реакцию только повторением старого доброго шаблона. До тех пор, пока мы не удовлетворим исходящее изнутри требование к росту и не решимся на новый и трудный опыт, как, например, тот, который мы пытаемся получить здесь, мы едва ли сможем вырваться из оков устоявшегося шаблона. Не удивительно, что мы часто ощущаем, будто «упёрлись в стену», выгорели, потеряли направление, заскучали. Ощущение тупика – это отсутствие направляющей энергии, и когда мы входим в колею этой истории и связанных с ней адаптаций, то теряем управление и позволяем потоку из прошлого нести нас вперёд. Скотт Фицджеральд завершил роман «Великий Гэтсби» строчкой, которая выгравирована на их общем с супругой Зельдой надгробии, установленном на церковном кладбище в Роквилле, в штате Мэриленд: «Так и плывём мы, направляя лодки против течения, а оно уносит нас в прошлое». Какая грустная, но жизненная эпитафия.