В таком состоянии блаженства пролетали недели. У меня даже появилась новая привычка, с утра, когда он просыпался, я читала ему гороскоп. Бастиан не назвал мне дату своего рождения, но признался, что он Телец, сильный, как бык, а еще упрямый. Бастиан был преданным и надежным человеком.
Когда каждое утро мы выбирались из постели, Луна шла к нему. Он был ее папочкой, и она, как и все остальные, зависела от него. Ему звонил Кейд, а еще Роум и Кати. Он разбирался с делами всех, кто доверял ему.
От него зависели многие, и он ни разу не подвел их. Этот мужчина действовал, руководствуясь логикой, а не эмоциями, вот только я знала, что его отец дурно обошелся с его матерью, и Бастиан поступал назло ему.
Однажды, когда мы были на кухне, и он размазывал соус по тесту для пиццы, я спросила:
– Твоему отцу нравилось, как готовила мама?
При упоминании родителей он поморщился. Если кто и не любил говорить о родителях так же сильно, как я о своих, так это Бастиан.
– Отцу нравилось, и он пользовался этим. Постоянно заставлял ее готовить для дальних родственников.
– Понятно. – Мне не хотелось, чтобы он вспоминал неприятные события своей жизни, я всего лишь пыталась лучше понять модель отношений в их семье.
– Она научила меня готовить всего за несколько недель до того, как покинула нас. Думаю, такова была часть плана. Она хотела, чтобы мы с Кейдом знали, что такое настоящая еда. Все-таки это была ее страсть. И еще мы.
– Звучит чудесно.
Он кивнул, ставя домашнюю пиццу в духовку.
– Ты бы ей понравилась. Как и отцу.
– Жаль, что мне не довелось с ними познакомиться.
Бастиан какое-то время изучал меня.
– Когда убивали отца, он смотрел на меня. Киллер приставил пистолет к его голове и спросил, нажимать ли на курок. Я даже не колебался.
Я видела, что Бастиан вновь переживает этот момент. По тому, как он хмурится, а потом потирает лоб, было видно, что он ставит под сомнение свой выбор, хотя тогда не колебался.
Он продолжал:
– Он занимался торговлей женщинами, хотя уверял меня в обратном. Поступил так с Кати, а она к тому времени была частью семьи, и возможно, в каком-то смысле всегда являлась ею. После такого я не мог позволить ему жить дальше. Возможно, когда-то я любил его или пытался понять, но такой поступок лишил всякого уважения.
– Кати, – прошептала я имя невероятно красивой женщины, с которой познакомилась в начале наших с Бастианом отношений. А теперь, узнав о ее прошлом, я считала ее еще более сильной.
– Кати была в ярости. Она хотела, чтобы мы простили его. – Бастиан фыркнул и облокотился на островок. – Только тебе, ragazza, решать, сможешь ли ты быть с таким, как я, после окончания срока нашего соглашения. Я живу жизнью, в которой исправляю ошибки прошлого и стараюсь смыть кровь со своих рук ради будущего.
Я подошла к нему и поцеловала его, действуя медленно, словно позволяя нам насладиться друг другом. Я хотела, чтобы он знал – я уже приняла его. Приняла Себастиана Арманелли.
– Бастиан, мои родители очаровали меня, а потом бросили, и постоянно поступали таким образом. Если ты не станешь повторять их ошибок, я готова навсегда остаться здесь и ждать. Возможно, это единственная настоящая клятва, которую я даю тебе.
Мы потерялись в красивых словах и обещаниях, которые давали друг другу. Запутались в фальшивой супружеской жизни, приняв ее за настоящую. Называли Луну нашим ребенком, словно и правда были ее родителями.
Растворились в созданном нами же мире, и были слишком ослеплены любовью, чтобы понять: все это ложь.
Я работала в фургоне, а по вечерам возвращалась домой и занималась с Бастианом сексом. Иногда он заставлял меня ждать, потому что ему нужно было опрыскать проклятые орхидеи или вывести Луну. Порой я сама говорила, что мне нужно сделать ему смузи, но он отказывался ждать.
Я говорила себе, что он влюбляется в меня, а я – в него. Остальное мы выясним вместе.
Такова была моя мантра. Я позволяла своему гороскопу указывать на все позитивное и закрывала глаза на негатив. Я постоянно использовала соляные лампы, свои кристаллы и браслеты, чтобы защитить нас, и в течение месяца все было прекрасно.
– Марио Арманелли поимел твою бабушку, – сообщил пришедший однажды Рональд, он оперся локтем на оконную раму моего фургона и покачал головой. – Неужели она ничего тебе не рассказывала?
Вытирая прилавок фургона, я почувствовала, как на меня давит ответственность за город и благополучие живущих там детей.
– Неправда.
– Смотри, пять лет назад у нас случился розлив. Помнишь то время? – Все помнили. К доктору Натану даже приносили животных. Мы являлись волонтерской организацией, но на борьбу с последствиями были брошены все силы. Я только начала работать волонтером и еще не понимала всей серьезности ситуации.
И осознала после того, как мне пришлось использовать мыло, чтобы отмыть животных от нефти. Утки, чайки, черепахи – все они оказались выброшены на берег. Я вспомнила свои руки, как не могла избавиться от запаха, и как несколько часов мыла черепаху, а потом обнаружила, что ночью она умерла от отравления.
