Отразившееся в ее глазах чувство было подобно тому, что я увидел во взгляде матери, когда отец заявил, что ей не удастся уйти от него. Что он будет продолжать вытворять все, что ему заблагорассудится, а ей остается лишь смириться.
Она очень разозлилась на отца из-за груза, и они громко спорили. Закончилось тем, что он подошел к ней и вместо того, чтобы попытаться все уладить, сильно ударил по лицу.
Мне тогда только исполнилось десять. Я запомнил тот день, потому что накануне она испекла для меня праздничный торт, и, когда он ударил ее, мама зацепилась за стол и попала рукой в торт. Пальцы были покрыты белой глазурью, а торт испорчен, – она подняла голову и с отвращением покачала головой.
Взгляд Марио потемнел, словно он не мог смириться с тем, что его жена осознала, какое он ничтожество.
Когда человек оказывается в стрессовой ситуации, у него автоматически срабатывает инстинкт «бей или беги», а ребенок поступает под воздействием порыва. Поэтому, даже не думая о боли и возможных неприятностях, я рванул вперед, готовый встать между ними. Я отлично знал, каким отец бывает в гневе. Понимал, что он снова ударит ее. И все же Кейд успел поймать меня.
Держа меня за руку своими двумя, он умоляюще смотрел на меня.
– Папа уйдет, а мы позаботимся о маме. Если ты пойдешь к ней сейчас, он заберет тебя.
Я все равно вырвал руку и бросился на кухню. Когда начал ругаться с отцом, мама заплакала, и, как и предупреждал Кейд, отец увел меня из дома.
В ту ночь я увидел много крови, потому что он заставил меня наблюдать за тем, как на самом деле ведут дела мафиози.
Его первенец не должен быть мягкотелым, говорил он мне. Так что лучше привыкнуть ко всему.
Тот случай изменил и меня, и маму. Когда-то наша семья славилась умением печь… а теперь мы возглавили итальянскую мафию. В тот вечер, когда я пришел домой, мама сказала:
– Бастиан, любимый, я научу тебя готовить.
Единственным прощальным подарком, который она могла нам преподнести, была ее любовь к приготовлению пищи.
Теперь я стоял и гадал, заберет ли Морина что-то с собой, когда уйдет от меня.
Потому что я не собирался удерживать ее.
Морина Бейли не заслуживала такого, как я, главу мафии. Она была достойна мужчины, который ставил бы ее на первое место, не заключал сделок с демонами и не был настоящим дьяволом. И все же я стоял в дверях ее комнаты, пока она рылась в вещах. Идя навстречу своей гибели по осколкам кристаллов, я понимал, что заслужил такое унижение.
– Морина, я…
– Бастиан, не пытайся объясниться. В детстве я выслушала немало оправданий. – Она закрыла глаза, и слезы покатились по ее щекам. – Ты знаешь, что я верила каждому? Какой же доверчивой я была? Неужели именно такой меня и считают? Наивной, глупой девчонкой, которая никак не может собраться с мыслями.
– Морина, я никогда так не считал. Просто не видел смысла утомлять тебя подробностями…
– И почему ты не видел в этом смысла? Потому что считал, что я не пойму или слишком остро отреагирую? Ты ведь понимаешь, что увеличение нефти грозит огромными рисками?
– Риск неизбежен, – бросил я в ответ. – Я рискую здесь, с тобой. Ты рисковала в тот день, когда вышла за меня замуж.
Она поникла.
– Вот только я не думала, что придется рискнуть собственным сердцем.
– Не говори так, ragazza. – Из-за этих слов мне захотелось навсегда запереть ее в пентхаусе. – Я должен заботиться о семье, а значит, тщательно взвешивать каждое принимаемое решение. Так будет лучше для всех. Мы сохраним хорошие отношения и со временем перейдем на чистую энергию.
– Бастиан, а если что-то случится? Если та нефтяная компания допустит ошибку? Ты заключил сделку, хотя собирался действовать другим путем. Как это будет выглядеть?
– Ничего не случится. Я в этом уверен. Ты можешь просто… Пойдем, поедим, а? Я тебе все объясню.
Сидя там в своей мешковатой футболке и крошечных шортах, она посмотрела на меня, затем встала и прищурилась.
– Я должна сказать «нет», но мне хочется ответить «да». Хорошо, я согласна поесть и выслушать тебя. Ты должен радоваться, что у меня еще есть аппетит.
Она прошла мимо меня и обулась. Я мысленно поздравил себя с этой маленькой победой. У меня получилось образумить ее и охладить ее пыл.
Мы поехали в небольшое местечко в городе. Ехали молча, но в машине витало напряжение. Морина крутила браслеты, дышала медленно и ровно, и я понимал, что она делает какие-то упражнения. К кольцу она не притронулась, и мне стало интересно, прикоснется ли она к нему когда-нибудь снова.
Стены и потолок ресторана покрывала растительность, тянувшаяся от конструкции из дутого стекла.
– Последние пару месяцев мы редко выходили куда-то. Мне надо чаще выводить тебя в люди.
– Для этого нет причин. Нас связывает лишь договоренность. – Она пожала плечами и посмотрела в свое меню, как бы отмахиваясь от наших отношений.
– Ragazza, ты же знаешь, что это неправда. Дело не только в соглашении. Мы заключили брак, и если ты хочешь расторгнуть его, так и будет, но не обесценивай то, что у нас есть, – мой голос прозвучал резче, чем я хотел.
Я сделал глубокий вдох, а она закатила глаза.
