– Что? – Я огляделась, но не увидела ничего подозрительного. Ни камер в кустах, ни людей с микрофонами, которые собирались задать нам вопросы, – Бастиан, я не вижу никаких камер.
Он сжал переносицу, и я подождала, пока он успокоится. Когда мы вошли в парк, толпа расступилась перед нами. Место было большим, но все же не настолько, чтобы вместить всех фанатов аттракционов. Люди были одеты соответствующим образом, некоторые бежали, словно хотели быстрее попасть на лучшие аттракционы, а другие спокойно фотографировали замок вдалеке.
– Теперь большинство использует телефоны. За нами следят различные банды, шайки и другие бизнесмены. Им нужны улики, а прессе – фотографии.
Я продолжала оглядываться, пытаясь распознать наблюдателей.
– Морина, ты не найдешь их. Кейд профи в области безопасности, поэтому он сразу заметил.
– И когда он сегодня сказал, что я хорошо выгляжу… – Я замялась, поняв, что задаю глупый вопрос.
– Он имел в виду, что все в порядке. Для всех мы встречаемся, значит, должны держаться за руки и все такое, ясно?
– Не уверена, что хочу брать тебя за руку.
– Конечно хочешь. Можем вместе пройтись по магазинам и прокатиться на паре аттракционов.
– Тебе нравятся такие аттракционы?
– В детстве я не бывал в тематических парках, и у меня не было времени посетить хоть один, будучи взрослым. – Пожал он плечами.
– Соболезную по поводу твоей мамы, – тихо сказала я. – Знаю, что сочувствие не помогает, потому что не раз сама слышала подобное. Порой мне хотелось ударить людей или закричать, что от слов нет никакого толку. Но я не знаю, что еще сказать.
Бастиан кивнул и достал из кармана пиджака солнцезащитные очки. Отличный способ замаскировать грусть, которую ощущает любой оставшийся без родителей ребенок.
– Я вырос, так что теперь боль притупилась.
– Вы с ней были близки?
Он засунул руки в карманы и прикусил щеку, тогда я поняла все, что хотела знать.
– Благодаря матери семья оставалась семьей. Но из-за отца она потеряла себя, он высосал из нее все соки, и в итоге я нашел ее на полу в ванной, а рядом валялась бутылка с таблетками.
Я прочистила горло. Мне было жаль и его, и себя.
– Значит, она умерла от передозировки лекарствами.
– Она умерла от разбитого сердца, и виноват в этом лишь один подлый человек, – мой отец. За это он должен гнить в аду, – Бастиан произнес это тихо, но жестокие слова были полны ненависти.
– Тогда, хочется верить, что он именно там, где ему и следует быть. – Я коснулась его плеча, пока он смотрел куда-то вдаль.
– Если нет, то сейчас наверняка переворачивается в гробу, наблюдая за тем, как я провожу реорганизацию его империи на свой лад.
– Значит, это все в память о твоей маме? – полушутя спросила я. – Получается, мы дадим друг другу клятвы в память о ней?
Он усмехнулся.
– Конечно, Морина, именно так. – Несмотря на очки авиаторы, я почувствовала на себе его взгляд. – А как умерли твои родители?
Я чуть отодвинулась от него, не желая обсуждать эту тему.
– Их автобус разбился.
Он кивнул.
– Судьба бывает безжалостна. Соболезную твоей утрате. Они когда-нибудь водили тебя в парк?
– Нет. – Я вздохнула, не готовая открыть ему, что мои родители были наркоманами. Люди осуждали их, не понимая, что, бывая рядом, они дарили мне свою любовь. Да, такое случалось редко, но хоть что-то. – Я не знала, что наше время ограничено. Просто мои родители…
– Не любили покидать городок? – Он усмехнулся, решив, что родители были похожи на меня.
– Нет. Они часто уезжали. – Признание далось мне нелегко, ведь, по их словам, вина за их отсутствие лежала на мне. По ночам я слышала, как они ссорились с бабушкой, жалуясь, что я слишком гиперактивная, и они не в состоянии со мной справиться. Конечно, они любили меня, как и я их, однако нуждались в передышке. Мои успехи в учебе в лучшем случае были посредственными, и необходимость постоянно следить за этим удручала их.
Желая отдохнуть, они ходили на вечеринки, употребляли наркотики и уезжали из дома.
После их отъезда бабушка каждый раз уверяла меня, что я тут ни при чем, вот только я знала, что это неправда. Почему большинство родителей оставались со своими детьми, а мои уезжали? В ежемесячных отчетах из школы всегда было написано одно и то же: проблемы с вниманием. Из-за воспоминания об этом в животе возникло неприятное ноющее чувство.
Я хотела опустить руку в карман и сжать кристалл, но Бастиан поймал ее и переплел наши пальцы.
– Что случилось? Вряд ли я так быстро успел тебя разозлить.
Прочистив горло, я посмотрела на большую карусель с единорогами, на которой родители с детьми катались по кругу.
– Я не привыкла говорить о них.
– Понимаю тебя. – Он сжал мою руку, и я не понимала, какова цель подобного жеста, делал ли он это ради камер или правда хотел утешить меня. – Я тоже редко рассказываю о матери и отце.
– Поняла это по тому, что ты сказал сегодня Айви, – пошутила я, но получилось не очень смешно. – Прости. Просто… ты отлично ладишь с ней. Из тебя получился отличный дядя.
– У тебя тоже отлично получается ладить с ней. Насколько я заметил, ты любишь детей. Планируешь когда-нибудь сама стать мамой?
