Разбивая волны полностью

– Да, это ты. Такой я видела тебя в последний раз. С тех пор прошло почти восемь лет, ты выросла и приехала ко мне жить, и я этому очень рада. – Она несильно сжала мои пальцы. – А теперь ты покажи мне, что ты умеешь.

Я поспешно выдернула руку из ее теплой ладони.

– То, что я умею, – не такое хорошее, как у тебя!

Бабушка Мэри нахмурилась.

– Это тебе папа сказал?

Прежде чем ответить, я украдкой обернулась посмотреть, нет ли кого в коридоре. О своих способностях я говорить не любила. Я знала: если папа услышит, он рассердится и накажет меня. И маму тоже.

– Не бойся, я никому не скажу.

Я решила быть храброй – такое доверие вызывала у меня бабушка, хотя я видела ее фактически впервые в жизни.

– Я умею заставлять людей делать… всякие вещи.

Бабушка смотрела на меня, в ее глазах зажглись любопытные огоньки, и я поскорее опустила голову, сделав вид, будто страшно заинтересовалась ниткой, которая вылезла из подшитого нижнего края блузки. Я даже попыталась ее оторвать, но едва не поранилась.

– Покажи мне.

Я подняла голову и посмотрела на бабушку.

– Я ничего не скажу твоему папе, обещаю. Мне просто интересно. Покажи мне, что ты умеешь.

Я прикусила губу, и бабушка ласково потрепала меня по руке.

– Я никому не скажу. Это будет еще один наш секрет, – повторила она.

– Честное слово?

Бабушка кивнула, и я слегка выпрямилась. Вдоль моей спины пробежала горячая волна, а нёбо закололи бесчисленные иголочки.

«ВЫЛЕЙ СВОЙ ШОКОЛАД!!!»

Бабушка негромко ахнула и уставилась на свою руку, которая вдруг вцепилась в кружку с остатками шоколада и перевернула ее вверх дном. Горячая жидкость потекла по столу и закапала на пол.

– Ах, нет! – Всплеснув руками, я прижала их к пылающим щекам и вскочила. Я забыла приказать бабушке вылить шоколад в раковину. – Прости меня, пожалуйста! Я сейчас все уберу!

Слезы хлынули из моих глаз. Схватив посудное полотенце, я рухнула на колени и принялась вытирать лужицу на полу.

Бабушка не шевелилась, и я, на мгновение прервав уборку, подняла голову, чтобы взглянуть на нее. Я боялась, что она так и застыла с перевернутой чашкой в руке, но ошиблась. Бабушка… смеялась.

– Ну и ну! – воскликнула она, качая головой. – У тебя просто… просто невероятные способности! Скажи, ты никогда не пробовала их на своем отце?

Я смущенно кивнула.

– Что же ты заставила его делать?

Отвернувшись, я машинально принялась скручивать посудное полотенце жгутом, отчего весь шоколад снова оказался на полу.

Бабушка положила руку мне на плечо.

– Мне ты можешь рассказать. Я же обещала, что это будет наш с тобой секрет! – Коснувшись моего подбородка, она заставила меня повернуться к ней. – Ну что ты заставила его делать?

Я по-прежнему не решалась взглянуть бабушке в глаза.

– Я заставляю его выбрасывать пиво, но… Я делаю это, только когда очень на него сержусь.

Бабушка со свистом втянула воздух.

– А он?..

Я пошевелилась, принимая более удобное положение.

– А он на меня сердится, потому что знает – это я его заставила. Он не хочет выливать пиво в туалет, но все равно выливает – и ругает меня на чем свет стоит… И еще он говорит, что я обхожусь ему слишком дорого.

Я думала – бабушка снова рассмеется, но она неожиданно нахмурилась.

– А что бывает, когда твой отец… когда он напивается пьяным?

Я снова опустила голову и принялась вертеть в руках изгвазданное полотенце.

– Тогда он кричит на маму и… и иногда даже бьет. От этого мама бывает грустная.

Еще один удар ветра, от которого зазвенели стекла, заставил меня вернуться в настоящее. Оглянувшись на бабушку, я увидела, что она перестала вязать и смотрит в окно, за которым не было видно даже сада на заднем дворе – ничего, кроме серой пелены дождя.

– Зачем мы вообще об этом говорим? – сердито спросила я. Бабушкины вопросы разбудили воспоминания, которые поднялись во мне, словно муть со дна колодца.

Бабушка Мэри остро взглянула на меня.

– Вы с Кэсси очень похожи. С того самого момента, когда ты впервые перешагнула порог этого дома, и вплоть до того дня, когда ты потеряла родителей, ты больше всего на свете хотела спасти свою маму от отца. Тебя ничто не могло остановить. Неужели ты думаешь, что твоя дочь будет вести себя иначе?

– Нет, я так не думаю, но…

Новый шквал был таким сильным, что дом как будто вздохнул. По коридору пронесся сквозняк, пламя в камине взметнулось, а ветви деревьев загремели по жестяным сливам. Фрэнки, напуганный шумом, вскочил и, прижав уши, вздыбил шерсть и зашипел.

Бабушка бросила на окно еще один взгляд, словно сомневаясь в его прочности.

– Этот шторм не последний, – сказала она. – Будут еще грозы.

Я вздрогнула – не столько от прикосновения к телу влажной одежды, сколько от воспоминаний, разбуженных бабушкиным рассказом.

– Знаешь, что я думаю, Молли? – спросила она, возвращаясь к вязанию. – Я думаю, как раз сейчас Кэсси очень нужна ее мама.

– Сейчас поднимусь. Я просто хотела дать ей время успокоиться.

– Я не это имею в виду. Покажи Кэсси, что ты умеешь. Поговори с ней без слов – тогда она не будет чувствовать себя так одиноко.