Пока бабушка говорила, легкий холодок, который я ощутила несколько секунд назад, превратился в лютый мороз, в одно мгновение превративший меня в ледяную статую. Из последних сил я вцепилась в подлокотники кресла, впившись ногтями в мягкую обивку. До этого момента я удерживала свои способности надежно запертыми в дальних уголках мозга. Именно это я имела в виду, когда хотела, чтобы бабушка научила Кэсси контролировать свои таланты. Не управлять ими, а именно сдерживать, скрывать, не давать им вырываться наружу. Я сама пыталась этого добиться, но, по-видимому, моих сил оказалось недостаточно, а может, приемы, которые я сама для себя изобрела, для Кэсси просто не годились. Вместе с тем я отчетливо понимала: если сейчас я открою свой разум и продемонстрирую дочери свои способности, пусть и несколько заржавевшие от долгого неупотребления, результаты могут быть катастрофическими. Нет, я не должна так рисковать!
– Кэсси нужна не я. Моя мама смогла бы, а я… В конце концов, Кэсси больше похожа на нее.
Бабушкин взгляд метнулся куда-то в сторону, потом снова опустился. Отложив вязание, она выпрямилась, словно чего-то ждала.
Наверху ударила дверь. И еще раз. И еще. Мы с бабушкой как по команде подняли головы и уставились в потолок. Бум! Бум! Бам! Трах!!!
Я поморщилась.
– Это Кэсси, – сказала я. – Когда она злится, то начинает хлопать дверьми. – Я встала и посмотрела на свои грязные джинсы. – Пойду загляну к ней и заодно переоденусь.
Бабушка не ответила. Она снова смотрела на огонь, и ее взгляд был невероятно далеким, погруженным в себя. Рыжий Фрэнки метнулся под бабушкино кресло и притаился там.
После ужина я помогла бабушке убрать со стола, а Кэсси поднялась наверх, чтобы приготовиться ко сну. В конце концов она успокоилась, но прежде мне пришлось не меньше миллиона раз пообещать ей, что, пока мы остаемся в Пасифик-Гроув, я и близко не подойду к побережью.
Сегодняшняя ночь была очень важна для меня. Я рассчитывала, что, если все пойдет как раньше и провидческий кошмар Кэсси повторится, мне удастся выяснить новые подробности того, где и как я могу утонуть. Если я буду знать эти детали, то сумею впредь избегать опасных ситуаций. К сожалению, я не имела никакого представления о том, как долго продлится это впредь. Теряет ли предсказание Кэсси силу, если оно не сбудется на пятый день? Не исключено, что мне до конца жизни придется держаться как можно дальше от озер, морей и рек, а мыться только под душем. Я, однако, надеялась, что если по прошествии пятидневного цикла со мной ничего не случится, можно будет считать, что я легко отделалась.
Пока я размышляла, кто-то постучал в парадную дверь, и бабушка слегка оттолкнула меня от раковины, где мы мыли посуду.
– Иди открой. Это Оуэн.
Я удивленно подняла бровь.
– И часто он заходит к тебе в такую поздноту?
– Давай открывай. Невежливо заставлять человека ждать.
Я хмыкнула, вытерла руки полотенцем и вышла из кухни в коридор. Это действительно был Оуэн. Когда я открыла, он стоял на плохо освещенном крыльце, а за его спиной продолжали низвергаться на землю потоки дождя.
Распахнув мокрый плащ, Оуэн протянул мне игрушечного кролика Кэсси.
– Мисс Банни скучает по своей хозяйке.
Я вдруг осознала, что от одного звука его голоса мой пульс участился, а под ложечкой засосало, словно в предвкушении какого-то волнующего события.
– Спасибо. – Я протянула руку и взяла Банни.
Я думала, что он уйдет, но Оуэн шагнул вперед и остановился, опираясь плечом о дверной косяк. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, и я почувствовала, как от его дыхания, которое вырывалось изо рта Оуэна легким парко́м, приятно пахнет мятной жевательной резинкой. Позволения войти он не спросил, но я чувствовала, что и уходить Оуэн не торопится. Это показалось мне странным – особенно если учесть некоторую напряженность, возникшую между нами днем.
– Как она? – спросил Оуэн совсем тихо. Он явно старался, чтобы его услышала только я.
– Все еще злится. Я велела ей ложиться спать. – Я строго посмотрела на игрушку. – Ты вернулась домой как раз вовремя! – сказала я Банни. Должно быть, я слишком нервничала, поскольку в моем голосе неожиданно прозвучали визгливые нотки, словно я была истеричной мамашей-наседкой из комедийного телесериала. Смутившись, я слегка откашлялась, однако Оуэна было не так-то легко провести. Чуть заметно улыбнувшись краешком губ, он зацепился большим пальцем за боковой карман джинсов.
– Я пытался уговорить ее вернуться домой пораньше, – сказал он, движением подбородка указывая на плюшевого кролика, – но ей слишком нравилось сидеть на полке над камином и дразнить Нулю и Пача, которым очень хотелось попробовать ее на зуб. Впрочем, она сразу передумала, когда Пач едва до нее не допрыгнул.
– Гхм-м… Это действительно могло плохо кончиться. – И для Банни, и для Кэсси, добавила я мысленно. Потеря любимой игрушки могла нанести моей дочери серьезную психологическую травму.
