От горя и одиночества я заплакала – сначала беззвучно, потом все громче и громче. Успокоиться мне помогла мысль об Оуэне. Пока я думала о нем, мне было не так плохо. В конце концов я затолкала пылесос подальше под пальто, села на пол и… задремала.
Дверь шкафа резко распахнулась, и внутрь хлынул яркий электрический свет. Я проснулась и заморгала, протирая глаза. Подняв голову, я увидела бабушку – она держала в руках легкий плащ, который обычно надевала, когда работала в ночную смену.
Заметив меня, бабушка слегка попятилась. Очевидно, она собиралась повесить плащ на место и не ожидала увидеть в шкафу меня. Потом ее лицо исказилось от гнева, а на скулах проступил неровный пятнистый румянец.
– Ну это уже чересчур! – воскликнула она. – Пора положить этому конец, и как можно скорее. Ступай к себе, Молли, уже очень поздно. Ступай и ложись спать.
Было уже начало третьего, когда я наконец оказалась в своей постели. Несмотря на переживания предыдущего вечера, заснула я довольно быстро. Мне снилось, что я уехала в Лос-Анджелес и живу там с Оуэном. Это был очень приятный сон: в нем я чувствовала себя любимой и знала, что мне ничто не грозит. Дома я уже давно не чувствовала себя в безопасности.
Утром я встала намного раньше остальных и, наскоро позавтракав, выскользнула из дома. Оуэн уже ждал меня на улице в своей машине. Как у нас было заведено, он каждый день подвозил меня в школу, а потом ехал в свой колледж на занятия.
Оуэн сразу заметил, что со мной что-то не так. Поцеловав меня в знак приветствия в лоб, он слегка отстранился и озабоченно посмотрел на меня.
– У тебя усталое лицо, – сказал он. – Ты не выспалась или…?
Отвечать мне не хотелось, поэтому я только опустила голову, глядя на папку с тетрадями, которую я прижимала к груди.
– Ты что, всю ночь занималась? – спросил он и, коснувшись кончиками пальцев моего подбородка, заставил приподнять голову.
– Нет. – Я продолжала смотреть по сторонам, но только не на него.
На скулах Оуэна заиграли желваки.
– Твой отец опять что-нибудь учудил?
На этот раз я кивнула.
– Вроде того. Когда я вчера вернулась домой, он был сильно пьян, ну и… В общем, все как обычно, не стоит обращать внимания. – И, повернувшись к Оуэну, я поцеловала его. При ярком свете погожего утра все страхи и обиды отступили, стали казаться ничтожными, и я почти позабыла о том тесном, темном и пыльном чулане, где мне пришлось провести большую часть вчерашнего вечера.
– Поехали, я не хочу опаздывать, – добавила я. – У меня ведь сегодня экзамен!
Оуэн нахмурился.
– Знаешь что… – проговорил он, не двигаясь с места. – Обещай, что сегодня снова будешь готовиться у меня. Я, к сожалению, вернусь только вечером, но мои родители не возражают, так что… Тебе нужно поменьше бывать дома, когда там твой отец, к тому же сегодня он снова может напиться, а я, как назло, буду в колледже, и ты не сможешь мне даже позвонить, если я тебе вдруг понадоблюсь. – Он немного подумал. – Мистер Бреннан еще не нашел новую работу?
Покачала головой.
– Кажется, сегодня после обеда он идет куда-то на собеседование, но…
– Ладно, Голден составит тебе компанию. – Оуэн улыбнулся. – Он тебя обожает.
Когда после успешно сданного экзамена (повезло с билетом!) я вернулась домой, в палисаднике я увидела только бабушкину машину. Отцовского «Форда» нигде не было – скорее всего, он еще не вернулся с собеседования, однако я все же решила поймать Оуэна на слове и отправилась к нему, чтобы позаниматься в его комнате. Его родители работали, поэтому я открыла дверь своим ключом, который Оуэн сделал специально для меня. В прихожей меня встретил Голден. Я ненадолго выпустила его в сад, потом снова впустила и села заниматься.
В продолжение почти целого часа я честно пыталась сосредоточиться на английской литературе, но мои мысли то и дело обращались от учебника к Оуэну. Он был мне очень нужен, нужен прямо сейчас. Я хотела поцеловать его, прижаться к его широкой груди и сказать ему, как сильно я его люблю. А еще я хотела, чтобы он взял у меня из рук учебник, посадил в машину и повез прогуляться куда-нибудь на побережье – например, в Бухту влюбленных, которая была нашим любимым местом. Там он остановил бы машину, и пока я любовалась океаном, его руки и губы делали бы со мной разные приятные вещи, без которых я не могла жить и которые заставляли меня любить его еще крепче. А еще мне хотелось еще раз поговорить с ним о нашем общем будущем – о том, как мы будем жить вместе где-нибудь очень, очень далеко от Пасифик-Гроув…
В комнате было очень тихо, а кресло, в котором я сидела, было таким удобным и мягким, что вскоре я начала клевать носом. Голден, который дремал на полу, привалившись к моим ногам, был теплым, как живая печка, и это тоже создавало атмосферу уюта, в которую я с удовольствием погрузилась с головой. Я почти забыла, что нахожусь в чужом доме, забыла даже о том, что случилось вчера…
