Разбивая волны полностью

– В последний раз повторяю: Встань. Немедленно. С пола! – Он схватил меня за плечо чуть ниже подмышки и рванул вверх с такой силой, что мои колени на мгновение оторвались от земли.

– Не прикасайся ко мне! – Я вырвалась из его железных пальцев.

– Это еще что за новости? – Отец снова схватил меня, но я оттолкнула его.

– Оставь меня в покое!

Поскользнувшись в пивной луже, отец налетел плечом на холодильник. В первое мгновение его глаза изумленно распахнулись, но уже через мгновение отцовское лицо исказила гневная гримаса, а розовая от выпитого кожа приобрела багровый оттенок.

– Ах ты маленькая су…! – Взмахнув кулаками, он бросился на меня.

Негромко вскрикнув, я увернулась от удара. В ту же секунду мне показалось, что мой позвоночник раскалился добела, а во рту взорвалась шаровая молния.

– Убирайся отсюда! Вон!!!

Отец послушался практически мгновенно. Почти по-военному повернувшись на каблуках, он деревянной походкой вышел из кухни, промаршировал по коридору и вышел через парадную дверь.

Секунду я сидела неподвижно, изумленная и напуганная тем, что я совершила, потом на четвереньках проползла по полу и осторожно выглянула в коридор, чтобы убедиться – он действительно ушел. Отца нигде не было – только чуть раскачивалась на петлях входная дверь, которую он забыл закрыть.

Развернувшись, я снова подползла к матери.

– Давай поскорее все здесь уберем. Если на кухне будет чисто, папа не станет на нас ругаться.

– Он вернется, – ответила мама без всякого выражения.

– Я знаю. – Поднявшись во весь рост, я оторвала от рулона несколько бумажных полотенец и скатала их в шар.

– Он вернется, и он будет зол как я не знаю кто, – добавила мама. Сама она продолжала голыми руками выуживать из пивной лужи крупные и мелкие осколки.

Я в этом не сомневалась, и все равно я чувствовала себя намного спокойнее, зная, что сейчас отца не было поблизости. До сегодняшнего дня он никогда не поднимал на меня руку. То, что он попытался меня ударить, по-настоящему меня потрясло. Неудивительно, что я запаниковала и, утратив над собой контроль, отдала ему приказ убираться.

Мы работали молча. Я орудовала скомканными бумажными полотенцами, промокая пиво с пола, но дело продвигалось куда медленнее, чем я ожидала. Я как раз вытирала лужу под холодильником, когда вернулся отец.

Его тяжелые шаги раздались в коридоре совершенно неожиданно, и мое сердце подпрыгнуло от страха. Стоя на коленях, я повернулась, чтобы бросить промокшие полотенца в мусорное ведро.

Отец схватил меня за собранные в конский хвост волосы и дернул с такой силой, что я не удержала равновесие и шлепнулась на пол.

– Ай! – вскрикнула я. Кожа на моей голове горела огнем, ушибленный крестец пульсировал болью.

Отец снова потянул меня за волосы и заставил подняться.

– Я, кажется, велел тебе встать!

– Папа! Что ты делаешь?!! – ошалев от боли, выкрикнула я. Отец за волосы тащил меня из кухни, и я обеими руками ухватилась за свой конский хвост в районе резинки. Таким образом я пыталась хоть немного умерить боль, но мне это плохо удавалось – на мгновение я даже подумала, что еще немного, и он вырвет мои волосы с корнем.

– Брэд, не трогай ее! Пожалуйста! – запричитала мама, следуя за нами какой-то не свойственной ей семенящей походкой.

– Она не должна была делать за тебя твою работу! И она опять использовала свои фокусы с внушением! – прорычал отец у меня над ухом. – Придется хорошенько ее проучить!

С этими словами он распахнул дверцу страшного стенного шкафа, и, повинуясь движению его руки, я полетела в пыльную и душную темноту. Запнувшись о порог, я потеряла равновесие и, наверное, здорово бы расшиблась, но меня спасли зимние куртки и пальто, за которые я ухватилась в последний момент.

Почувствовав, что отец больше не держит меня за волосы, я поскорее повернулась к нему. Я хотела попросить его не сажать меня в шкаф, но мне не хватило воздуха. Пока я пыталась отдышаться, он погрозил мне пальцем.

– Заруби себе на носу: никогда не пробуй эти свои штучки на мне, поняла? Со мной этот номер не пройдет!

Я сглотнула, чувствуя во рту острый привкус страха. Стены шкафа обступали меня со всех сторон, грозили раздавить, а ведь он еще даже не закрыл дверь! У меня помутилось в глазах, холодный пот ручьями побежал по спине.

– Прости меня, пожалуйста… – пролепетала я непослушными губами. – Я не хотела, чтобы ты уходил, не хотела тебя заставить. Это получилось нечаянно. Я больше никогда не буду тебе приказывать, только пожалуйста… пожалуйста, НЕ ЗАКРЫВАЙ ДВЕРЬ!!!

В последний раз отец запирал меня в шкафу, когда мне было лет тринадцать, но сейчас мне казалось – это было буквально вчера.

Я почувствовала, как к горлу подступила тошнота, рот наполнился желчью, а воздух с шумом вырвался из легких. Наверное, еще немного, и я упала бы в обморок.

Отец цыкнул.