Это был очень короткий поцелуй – короткий и совсем не глубокий, но он тронул и согрел мою замерзшую душу. «Я тоже очень скучала по тебе!» Эти слова я произнесла про себя, но он, казалось, все равно их услышал.
Оуэн прервал наш поцелуй так скоро и так внезапно, что я невольно приподнялась на цыпочки, потянувшись за его удаляющимися губами, но он оказался быстрее. Поняв, что мне до него уже не дотянуться, я снова опустилась на пятки.
– Спокойной ночи, Молли. Увидимся утром.
Я не ответила. После нашего поцелуя у меня в голове царил полный сумбур, и я могла только смотреть ему вслед да вспоминать о мрачных секретах, которыми мы обменялись час назад. И только когда голова Оуэна скрылась за изгородью, отделявшей бабушкин палисадник от переднего двора Торресов, я наконец вошла в дом.
В кухне я, к своему огромному удивлению, увидела Сэди и Франсину, которые мыли посуду и ставили ее в буфет.
– А где бабушка? – с беспокойством спросила я.
– А-а, это ты, Молли… – Сэди на мгновение отвлеклась от посуды и, обернувшись через плечо, помахала мне рукой в желтой резиновой перчатке. – Мэри уже легла. Она сказала, что слишком устала и что ей сегодня немного нездоровится.
– Вот как?.. – Я непроизвольно шагнула в сторону лестницы. Мне было совершенно ясно: если бабушка легла, оставив гостей мыть посуду, значит, дела плохи. – Миссис Фелтон с ней?
Франсина покачала головой.
– Руби ушла минут десять назад, – сообщила она и, убрав со стола мешавшую ей чайную чашку с остатками какого-то напитка на дне, протерла столешницу влажным полотенцем.
Мое сердце отчаянно забилось, а дыхание сбилось. Выхватив у Франсины чашку, я поднесла ее к носу. Черт!.. От мокрых листьев на дне чашки знакомо пахло грязными носками.
– Это чашка Кэсси, – сочла необходимым пояснить Франсина, заметив выражение моего лица. – Она сказала – бабушка каждый день готовит для нее особый травяной чай, от которого ей лучше спится. Надеюсь, ты не против, что я напоила твою дочь этим чаем?
Я изо всех сил старалась сдержаться, но когда я поставила чашку обратно на стол, звук все равно получился чересчур громким.
– А где Кэсси сейчас?
– Наверху. Готовится ко сну, надо полагать… – ответила Сэди. – Она сегодня нам очень здорово помогала, прямо как большая.
Не ответив на комплимент, я в несколько прыжков взлетела наверх и вбежала в комнату дочери.
– Кэсси?
В ванной горел свет. Заглянув туда, я увидела дочь, которая, стоя в пижаме возле раковины, прилежно чистила зубы. Густая белая пена размазалась по ее губам и подбородку.
– Привет, мама, – проговорила Кэсси глухим, сдавленным голосом. Она изо всех сил старалась удержать пасту во рту.
– Привет, Кэсс. – Прислонившись к дверному косяку, я с облегчением выдохнула. – Ну как прошел вечер? Тебе было интересно с бабушкиными подругами?
– Гм-м-мкх… – Кэсси сплюнула в раковину и прополоскала рот водой из-под крана, набирая ее в согнутую ковшиком ладонь. – Интересно, – ответила она. – Жаль только, что бабушка плохо себя почувствовала и рано ушла спать.
– Я знаю. А ты? Как ты себя чувствуешь?
– На самом деле этот бабушкин чай очень гадкий, – доверительно сообщила дочь. – И от него у меня делается щекотно в животе. Правда, сегодня бабушка забыла его заварить, но я все равно попросила миссис Смити, чтобы она мне его приготовила… – Кэсси стряхнула воду с зубной щетки и аккуратно убрала ее в коробочку со своими туалетными принадлежностями.
– Вообще-то, я просила бабушку больше тебе его не давать. Я надеялась… – Я надеялась, что Кэсси увидит очередной пророческий сон, а потом сообщит мне какие-то новые подробности об ожидающей меня опасности, но говорить об этом вслух я не стала.
Кэсси удивленно посмотрела на меня.
– Но бабушка сказала, что для меня может быть опасно, если я
Я несколько раз моргнула. Такого поворота я не ожидала.
– А бабушка не объяснила – почему?
Кэсси несколько раз качнула головой.
– Мама, ты мне сегодня почитаешь?
– Конечно, милая. – Я поцеловала ее в лоб, мысленно завязав себе узелок на память: не забыть утром выяснить с бабушкой, почему Кэсси должна обязательно пить успокаивающий настой и какая опасность ей грозит, если она не станет этого делать.
– Иди, выбирай книжку, а я только проведаю бабушку и сейчас же вернусь.
Дверь бабушкиной спальни была приоткрыта. Я распахнула ее пошире и проникла в комнату, стараясь не шуметь. Из коридора в комнату просачивалось достаточно света, чтобы я видела: бабушка лежит на спине, а ее голова и шея глубоко вдавились в подушки. Во сне она слегка похрапывала, но в этом не было ничего страшного – в ее возрасте это было нормально.
Я немного постояла над ней, потом осторожно, стараясь не разбудить, убрала с бабушкиного лба упавшую на него прядь волос. Даже в полутьме я видела, как беспокойно движутся под веками ее глазные яблоки и рефлекторно подрагивают губы.
«Почему ты закрылась от меня двенадцать лет назад? Почему решила спрятать от меня свои мысли? – машинально подумала я. – Что ты от меня скрываешь?»
