– Доброе утро! – отозвалась она и, выпустив меня из объятий, жестом предложила мне войти.
Волосы на голове Фиби были кое-как собраны в пучок, который подскакивал и колыхался при каждом ее движении. Махровый халат, когда-то приятного апельсинового цвета, полинял и протерся до основы, а его подол покрывали давно засохшие пятна. Под халатом на Фиби была надета донельзя застиранная футболка и вытянувшиеся на коленях пижамные штаны.
Я почувствовала, как мои брови помимо моей воли поползли вверх.
– Что-нибудь случилось? – спросила я.
– Я знаю – я выгляжу самой настоящей растрепой! – Вытерев руку о штанину, Фиби попыталась пригладить волосы, но у нее ничего не получилось. – Хотя на самом деле это я приоделась к твоему приходу – обычно я выгляжу еще хуже. Сделай потише, Керт!!! – рявкнула она во все горло, стараясь перекричать раздавшийся из гостиной звук включенного на полную громкость телевизора. – Он до сих пор путает кнопки громкости и переключения каналов, – пояснила Фиби. – Извини, я сейчас…
И подруга исчезла в гостиной.
– …Дай сюда сейчас же! – услышала я. Телевизор, однако, продолжал орать, и я, заглянув в гостиную, увидела, как Керт, сжимая в кулачке пульт дистанционного управления, бегает вокруг стола, а за ним носится Фиби. Впрочем, погоня завершилась, едва успев начаться: поймав беглеца за подтяжки, Фиби выхватила пульт. Керт завизжал так, что у меня в ушах зазвенело, и, схватив со стола какой-то журнал, швырнул в мать, попав ей в живот. Фиби громко выругалась. Керт в ответ выпучил глаза и, показав матери язык, стремительно выбежал из комнаты.
– Керт! А ну поди сюда, негодник!.. – Фиби хотела броситься за ним, но опомнилась. Виновато улыбнувшись и всплеснув руками, она сказала: – Видишь, с чем мне приходится мириться? – Она выключила орущий телевизор. – За жестокое отношение с детьми у нас можно получить срок, а вот за жестокое обращение с родителями почему-то никакого наказания не предусмотрено!
Я не сдержала разочарованного вздоха. Похоже, Фиби отнюдь не скучала, даже несмотря на то, что двое ее старших детей были сейчас в школе. Что же будет вечером, когда они вернутся? Несомненно – полный содом, а мне не хотелось, чтобы моя Кэсси росла в подобной обстановке. Да и Фиби мне тоже было жаль – вешать ей на шею дополнительное бремя было как минимум не по-товарищески.
– Может быть, тебе нужно как-то помочь? – предложила я.
– Да нет. Достаточно того, что ты здесь и я могу хоть немного отвлечься. Только сделай милость – тресни меня как следует, если я вдруг опять начну рассказывать тебе о детях и детских проблемах. Договорились?
– Заметано.
Фиби бросила телевизионный пульт на стол и улыбнулась несколько вымученной улыбкой.
– Насколько я помню, ты предпочитаешь кофе с молоком, правильно?
– Абсолютно правильно, – подтвердила я. На самом деле я предпочитала двойной кофе без молока и даже без сахара, но мне не хотелось огорчать подругу.
– Тогда пошли. – И Фиби провела меня на кухню, которая выглядела так, словно здесь разорвалась пятисотфунтовая бомба. Под ногами у меня хрустели овсяные хлопья и крошки от печенья, стулья вокруг стола стояли как попало, грязные тарелки и миски загромождали раковину и стопками стояли на столе рядом. Посередине этого разгрома сидела в высоком детском стуле Даника и буквально заходилась в плаче – от крика у нее даже побагровело лицо. Впрочем, увидев меня, она сразу замолчала: я была для нее чем-то новым, незнакомым, и теперь она с любопытством разглядывала меня со своего насеста.
– Извини за беспорядок. – Чтобы добраться до кофемашины, Фиби пришлось сдвинуть в сторону несколько упаковок крекеров и сдобных крендельков.
Я пощекотала Данике животик, и та довольно захихикала. Если не считать фотографии, которую Фиби прислала мне на Рождество, я не видела девочку с прошлого лета, когда ей было где-то около трех месяцев.
– Какая ты выросла большая, Даника! – сказала я с одобрением.
Девочка в ответ махнула в мою сторону кулачком и задрыгала ножонками. Я придвинула к столу стул и села.
– Тебе натуральное молоко, верно? – спросила Фиби, и я, кивнув, вытащила из коробки пригоршню овсяных хлопьев «Чириоуз».
– Я тоже терпеть не могу соевое молоко! – воскликнула Фиби. – От него только худеешь… – И она хлопнула себя по животу.
Я тем временем выложила из овсяных хлопьев смешного человечка. Даника взвизгнула от восторга и смахнула мой рисунок со стола. Я взяла еще несколько хлопьев и выложила из них смайлик.
Кофемашина у меня за спиной забулькала, задребезжала и зашипела.
– Ты не поверишь, – сказала Фиби, – но вчера вечером, когда я ложилась спать, в кухне был просто идеальный порядок.
– Наверное, это домовые шалят. – Я ущипнула Данику за щеку. Девочка хихикнула и движением руки уничтожила мою вторую картину.
– Этих домовых у меня развелось видимо-невидимо!.. Ума не приложу, как от них избавиться. – Фиби смела крошки в раковину и стала разливать кофе по чашкам.
– Чёрт побери! – выругалась она и быстро схватилась обожженными пальцами за мочку уха.
– Сёрт! Сёрт! Сёрт! – продекламировал Керт, появляясь в кухне.
