Деревни островитян изумили Марка даже больше, чем женщины-воины. У себя дома разбойники оказались земледельцами! Бог знает, что он ожидал увидеть и почему так удивился. Наверное, вовсе не думал, что у порождений Моря где-то есть дом. Их жилища каменные, как у самых богатых регинцев, добротные и чистые, амбары не пусты еще с прошлого урожая. И никакого сеньора! На Острове Кораблей Дельфина указала ему на дом Терия. И что же? Старейшина жил отнюдь не богаче своих поданных, хотя, по словам Дельфины, Совет забирает излишки урожая и две трети добычи. Марк хорошо помнил, что благополучие вокруг нажито на разорении Побережья, но островитяне вызывали уважение. Владеют каменеющей, будто проклятой, землей и ухитряются даже не выживать, а неплохо жить.
Марк предстал перед Советом, и Старейшины — во многом благодаря Терию — вынесли решение: если боги сохранили жизнь человеку из Моря, значит, не будет от него вреда Островам.
— Ведь действительно не будет? — многозначительно спросил Дельфину Эленар, сын Рисмары и Фавила. — Мы верим тебе, Жрица.
Один из помощников Старейшины — Арлиг из Долин — наклонился к нему, нашептывая что-то не в пользу Дельфины. Будь высшая власть в руках других людей, хотя бы в руках этого помощника, — судьба Дельфины и Марка была бы хуже. Но Эленар покачал головой, и этого было достаточно, чтобы Арлиг из Долин о своем мнение забыл. Этот умный человек и незаменимый помощник спорил с членами Совета лишь тогда, когда речь шла о его собственной выгоде.
Ей поверили. В первый и последний раз.
Марку дозволили остаться на месяц, до отхода кораблей в Меркат. Сумасшедший месяц, который он будет после вспоминать, как сон. В углу чужого дома, в роли иноземного зверя, которого разглядывают с любопытством и ненавистью. Рядом с женщиной, позабывшей ради него обо всем на свете. После Марк поймет, что это был самый счастливый месяц в его жизни. Чем она была для лантиса? Приключением, добычей, победой? Он еще не решил, а островитянка не требовала клятв, которым все равно бы не поверила. Он знал, что родня ее избегает, а все вокруг твердят, что она потеряла голову. Знал, что Дельфина отмахивается от всех, захлебываясь счастьем. Марк не впервые все это видел — женщины в него часто влюблялись.
Не упрекал Дельфину только один человек — Наэв. Он пустил в свой дом соратника тех, кто убил Ану, за месяц не обмолвился с ним даже словом. В ответ на благодарность сестры, Наэв только пожал плечами:
— Я тоже многих убил, и все были кем-нибудь любимы. За Берег Зубов твоего лантиса глупо ненавидеть.
А во взгляде сквозила плохо скрытая досада: лучше бы ты утонул, человек из Моря, прежде, чем запасть в душу сестренке; прежде, чем уйдешь, бросив Дельфину с ее любовью. Наэв слишком хорошо знал, что такое потеря.
По крайней мере, Марк развеял сомнения: привязанная к дереву женщина была мертва, убита рыцарем Угбертом Виланским быстро и без мучений. Угберт вскоре тоже погиб не известно от чьей руки.
“
Дельфина знала и ни разу не усомнилась: регинец уйдет. Конечно, не пожелает остаться на Островах ради нее — он же не Тэрэсса. Первой и единственной ее любовью был человек, который должен ее бросить, даже не задумывается, что можно поступить иначе. Если это была шутка златовласой Акрины — что ж, Дельфина улыбалась. Она одна из всех Островов верила, видела: когда лантис ласкает ее, он забывает про расставание. Он уйдет, но уходить он не хочет. И она не считала дни до отплытия кораблей, не просила время замедлиться, а взапой пила настоящее. Каждый миг, каждую ночь.
Мудрые призвали Дельфину в Святилище и велели:
— Говори.
Стоя в центре круга, под взглядом всех богов она рассказала про меч и про Мару, явившуюся ей в видении.
— Я сделала то, чего желали боги.
— Если регинец позовет тебя за собой, — спросили Мудрые, — что ты ему ответишь?
