Они простились в Меркате. Ей предстояло возвращаться назад, Марку же — сухопутным Восточным Путем добираться до Регинии. Жрица не спрашивала, куда он там отправится, да он едва ли знал.
— Сделай, как я хочу, Дельфина с Островов. Если вправду будет у тебя мой ребенок, пусть он знает истинного Бога.
Она заглянула в темно-изумрудные глаза — запечатлеть в памяти, чтобы снились каждую ночь.
— Между богами нет вражды.
Они стояли на берегу, впереди маячили стены меркатского города. Море ждало Дельфину, как его — суша. Но между Морем и сушей нет вражды. Только женщины плачут при расставании, Марк из Лантисии казался спокоен и утешал Дельфину, хотя она улыбалась. Может быть, он еще похвалится друзьям однажды, скажет: “Морская Ведьма, влюбилась в меня, как кошка”. Он вправе так сказать. Язычница с Островов, приключение, та, о ком не вспомнишь назавтра с тоской — разбойница улыбалась: пусть думает так, если хочет. Она-то знает — лучше его знает — что никогда не станет одной из многих.
— Услышь меня, Морская Ведьма. Язычники горят в аду, где и мы с тобой однажды встретимся, — целует ее. — Но и там я буду рад тебя видеть.
— Мы встретимся на земле, — предсказала Дельфина. — Или на Море.
Он не часто позволял Дельфине ей заглянуть в свою душу — по крайней мере, он в это верил. Не знал, что любую душу она видит насквозь. Марк ответил тихо, доверяя тайну:
— Я мало что знаю о Боге, женщина, реже, чем следует, думаю о Нем. Но, вцепившись в обломок, я пообещал Небесам… сам не знаю, что… все, что угодно. Пусть мне и совсем нечего им дать, ни смирения, ни добрых дел. Я просил у святого Марка, моего покровителя, и у Небесной Владычицы хотя бы не такой смерти, без покаяния и могилы. Мне кажется, потом я увидел Ее над собой…
Дельфина подняла голову:
— Кого?
— Святую Деву. Она пообещала мне жизнь. Чему ты улыбаешься, женщина? Конечно, ты, язычница, не могла Ее видеть.
Дельфина обняла его, и не рассказала про Госпожу Смерть. Великая Мара была раньше мира и раньше богов, мать Каэ, Дэи и Алтимара. У Распятого Бога тоже есть Мать, одна из любимых регинских богинь, — Дельфина слышала, как Марк звал ее в забытье. И богиня явилась ему такой, какой он ее себе представляет. Оказывается, много у великой Мары имен и обличий.
— Ты видела, женщина, как я распорядился Ее милостью: тебя швырнул на ложе, над которым Она склонялась. Господу я плохой раб, я знаю, но не хочу плодить свой грех. Если будет ребенок, обещай не обрекать его на ад.
Вот, значит, как по-регински он судит о том, что ей казалось алтарем и светочем жизни.
— Вашим жрецам, — сказала она, — пришлось бы долго объяснять мне, что плохого мы с тобой сделали. У тебя будет сын, и он будет дитя двух миров, он будет знать о тебе и о твоем Боге. Это все, что я могу пообещать тебе. Твой сын однажды распорядится этим так, как сам пожелает.
“
