Арджент спрятал веселую улыбку за поднятым воротником длинного черного пальто, а Мердок даже не потрудился скрыть унижающую насмешку.
Дориан заморгал.
– Не понимаю, почему? – пробормотал он.
– Если бы ты меня не похитил, я бы пришла к ней!
– Да, только тебя тоже могли убить по пути на работу, – сдавленным голосом напомнил ей Дориан. – Не забывай, что за твою голову назначена цена.
– Да, но, возможно, Джемма Уорлоу уже убита, – возразила Фара. – Неужели моя жизнь важнее ее жизни? – вызывающе спросила она.
– Для меня – да.
Три пары глаз широко распахнулись в синей тьме, а Дориан с вызовом прищурился. Да он бы перешагнул через гору убитых Джемм Уорлоу, если бы это понадобилось для спасения Фары, и он не испытывал ни капли стыда за эту правду. Хотя, судя по лицу Фары, ее шок снова превратился в осуждение, и поэтому Дориан счел за лучшее промолчать.
– Я слышала, вы ищете Джемму, – неожиданно проворковал голос с лестницы, которая вела вниз, к пабу «Палач», и выходила на Брю-Хаус-лейн.
Вмиг забыв о своем гневе, Фара бросилась вверх по лестнице, умоляюще глядя на стареющую темноволосую женщину, одетую в одни лохмотья.
– Да! Джемма Уорлоу! Вы ее не видели?
Шлюха откинула спутавшиеся волосы с горящих расчетливым взглядом глаз. Потом она посмотрела сквозь Фару на Дориана – и увидела Шанс.
– И скока ж ты за это дашь, Черное Сердце? – спросила она на кокни. – Нам всем известно, как глубоки у тебя карманы. И все вы знаете, что в доках на вопросы без деньжат не отвечают.
Шагнув вперед, Дориан вынул из кармана монету и поднес ее к бледному свету уличного фонаря, висевшего на углу улицы.
– Да я б за это взяла капусты со всех четверых, – сказала шлюха с жадностью и вожделением.
Дориан сглотнул отвращение, гадая, сколько времени прошло с тех пор, как женщина мылась в последний раз. Скорее всего, теперь ей доставались только самые слепые и отчаянные клиенты, ведь возраст и годы работы оставили глубокий след на ее коже и гнилых зубах.
– Уорлоу, – напомнил он ей.
Проститутка пожала тощими плечами.
– Ее рожа слишком разбита, чтоб вкалывать, так что она теперь высматривает корабль с грузом для Друтерза. Она должна послать за ним гонца в Квинз-Хед-паб, как только корабль приплывет.
Дориан постарался не обратить внимания на испуганный вскрик Фары.
– Где именно? – требовательно спросил он.
Женщина ткнула костлявым пальцем в сторону реки, где Брю-Хаус-лейн упиралась прямо в Док палача.
– Отлично! – Дориан бросил монету женщине.
– Береги себя, Черное Сердце! – прокаркала шлюха, протянув руку и на лету поймав монету. – Нынче ночью тени будут полны людей в темных плащах и с блестящим оружием. Они велели всем идти по домам.
– Вот и хорошо, – коротко бросил Дориан. – Будем надеяться, что они там и останутся и не помешают мне.
Кудахтанье проститутки перешло в сдавленный кашель.
– Коль вы с Арджентом будете болтаться на улицах, все решат, что в Уоппинге готовится война.
– Если бы это было так, я бы привел с собой целую армию. – Дориан повернулся, надеясь добраться до Уорлоу прежде, чем прибудет ожидаемый корабль. – Держись подальше от Дока палача – это я так, на всякий случай, – бросил он через плечо.
Фара поспешила следом за ним, и он замедлил шаг, чтобы она догнала его.
– Док палача? – переспросила она. – Звучит зловеще.
– Он больше не используется по прямому назначению, – сообщил Дориан, пытаясь успокоить явно расшатанные нервы Фары. – Столетия назад корона вешала в Доке палача речных пиратов и контрабандистов и оставляла повешенных там же для устрашения других. Сейчас это больше не практикуется.
– И именно этим доком пользуются контрабандисты?
Дориан ухмыльнулся.
– Устрашение не помогло. Большинство преступников увидели в нем вызов. Уоппинг, особенно этот док, с тех пор и стал эпицентром подпольной торговли.
У выхода с пирса, где камни под ногами сменились досками, Дориан кивнул Ардженту, который растворился в тени и исчез в боковой улочке в почти таинственной тишине.
Док, протянувшийся параллельно реке, был достаточно широк, чтобы вместить грузовую тележку или горстку людей, стоящих плечом к плечу. От него ответвлялись небольшие причалы, заполненные разнообразными лодками и досками, которые покачивались на ленивой черной ленте Темзы. По давнему приказу короны причал, завершавший Док палача, должен был оставаться таким же пустым, как и сейчас. Но ночь за ночью темные лодки и еще более темные люди превращали его в свой порт для лондонской торговли.
– Кажется, я ее вижу! – Фара указала на штабель ящиков, небрежно накрытых брезентом, который перегораживал более половины ведущего к северу пирса. На вершине беспорядочной кучи сидел маленький мальчик лет восьми и более высокая женская фигура, сгорбившаяся от холода.
– Ты останешься со мной, пока я не позволю тебе отойти, – приказал Дориан жене. – Это понятно?
Вытянув шею, чтобы взглянуть на мужа, Фара ошеломила его взглядом своих мягких серых глазах. В них сияла благодарность. Доверие.
– Конечно, – пообещала она.
Дориан на мгновение задумался над ее словами. Возможно, это не такая уж колоссальная трата времени, в конце концов.
