— Вы понимаете, сир, что, если Кадрус убил человека в моем доме, я должен за него отомстить. У нас, лесных жителей, это закон.
— Ты хочешь схватить Кадруса?
— Да, государь, хочу и, кажется, могу.
Глаза императора сверкнули.
— Объяснись, — приказал он.
— Государь, когда знаешь нору лисицы, ее можно словить.
— А ты знаешь ее?
— Знаю, сир.
Наступило минутное молчание. Император удивлялся, как один человек смог сделать то, что не удалось полиции и войскам.
— Как же так? — удивился он. — Ты не ошибаешься? Мои министры не смогли это узнать.
— Где же министрам знать! Только один человек знает, что происходит в лесу, — лесничий. Эти господа любят только своими мундирами щеголять.
Император улыбнулся. Он почти разделял мнение лесничего.
— Поговорим лучше о Кадрусе. Где он скрывается?
— Позвольте, сир, я вам это скажу, только по секрету. Ваше величество, обещаете никому не говорить?
— Обещаю.
— Особенно полицейским.
— Почему же?
— Они так глупы, что, пожалуй, все испортят.
— А все-таки придется сказать офицерам.
— Тогда все пропало.
— Что же ты намерен делать?
— Государь, Кадрус похож на волка. Он хитер. На него нельзя наступать в лоб. Я так думаю, что трех гвардейских рот полка моего сына будет достаточно. Я берусь взять Кадруса с одним полубатальоном, но…
Старый лесничий колебался.
— Но… — повторил император.
— Подчиняться они будут мне.
— Черт побери! Черт побери! — бормотал Наполеон. — Ты, верно, считаешь офицеров моей гвардии трусами?
— Они, государь, не охотники и не лесничие. Я прошу, чтобы офицеров не было.
— Что за вздор!
— Видите ли, сир, Кадрус хитер. Он постоянно рыскает по лесу и прячется в норе тогда, когда нет другого выхода. Если мы выступим в лес ротами, он узнает, а мой план в том, чтобы солдаты вышли из Фонтенбло небольшими группами. Они будут только при саблях, будто пошли в лес гулять. Я укажу, по каким тропинкам им идти и где встретиться. В лесу надо спрятать двуствольные охотничьи ружья. Я знаю, где Кадрус ставит часовых, знаю, как их убить. Они не поднимут тревогу. Словом, государь, я ручаюсь за все.
— Но нужно, по крайней мере, взять офицеров, которые должны командовать солдатами, — сказал император.
— А мой сын?
— Он сержант.
— Отец, — возразил Александр, — я не могу командовать тремя ротами!
— Тем хуже! — воскликнул старый лесничий. — Я убежден, что мы не сможем добиться успеха, кроме как действуя вдвоем с Александром, который знает лес так же, как я, и я изложу свой план на условиях, известных вашему величеству.
Император нахмурился.
— Я очень благодарен за то, что ты мне сообщил, Фрион, — сказал он. — Но я останусь недоволен, если ты будешь упорствовать.
— Государь, я ухожу.
Сын остановил его умоляющим движением. Лесничий не согласился.
— Ты прав, Фрион. Ступай, — согласился император.
— До свидания, ваше величество.
— Нет, Фрион, прощай.
— Я надеюсь, сир, что вы скоро велите меня позвать.
Старый лесничий вышел. Сын его находился в сильном смущении. Император ходил по комнате взад и вперед.
— Скажи мне правду, сержант, — вдруг начал он, — ты думаешь, что он не станет говорить?
— Государь, он лотарингец. У нас люди упрямее, чем в Бретани, а это много значит.
— Но я не могу согласиться на его условия.
Сержант не сказал ни слова.
— Ступай, — продолжал император, — я на тебя не сержусь.
Сержант ушел. Император барабанил пальцами по столу и бормотал:
— Посмотрим, как повоюет Савари.
Полагали, что «кроты» вернулись в Фонтенблоский лес после того, как ускользнули от жандармов. Если бы они отправились куда-то еще, об этом тотчас бы стало известно. Триста человек не могут улететь, как стая скворцов. О «кротах» не было слышно целых два дня — значит, они были в лесу.
В этом скоро убедились. Один лесничий встретил на тропинке красивого молодого человека, одетого по-дворянски, как выразился лесничий. Тот спросил у него:
— Можете ли вы указать мне дорогу в Фонтенбло?
Лесничий даже вызвался проводить его. Молодой человек выдавал себя за приезжего, лесничий советовал ему не ходить далеко в лес. Незнакомец удивился. Он не верил рассказам о «кротах». Между тем с ветки на ветку прыгала белка, и незнакомец попросил лесничего убить ее. Тот это сделал. Незнакомец с любопытством рассматривал ее, потом вдруг вынул из кармана пистолет и сказал лесничему:
— Твое ружье разряжено, я Кадрус. Если шевельнешься, тебе конец. Ступай к Савари и Фуше и скажи им, что я в лесу и останусь там, но, если мне станут докучать, они об этом пожалеют.
Лесничий тотчас отправился донести об этом своему инспектору, а на другой день на рассвете сам Савари окружил лес. Под его командованием было пять тысяч человек.
Поиски вели, как и в прошлый раз, но с большей осторожностью и большими силами.
Сначала пехота и кавалерия не встретили ни души. Но во втором часу дня увидели прибитые к деревьям листки со словами:
«Кадрус — офицерам Наполеона.
