— Ты не похож на дикаря, — вдруг выдала лунница.
Я резко замер. Дикаря?! Так они тоже считают нас дикими? Думают, что у нас черная душа?
— Правда, внешне похож, только волосы не горят, — продолжила девушка.
Я невольно провёл рукой по голове. А разве волосы должны гореть? Мои глаза без стеснения изучали фигуру лунницы, в то время как она не отводила взгляд от моего лица. Её голос не был похож ни на что, что я слышал раньше. Тихий, мелодичный, но с лёгкой дрожью от страха. Он напоминал мне мелодию лученя, когда я играл на нём в одиночестве, стараясь воссоздать нежную музыку, в то время как все мои братья любили весёлую и энергичную.
— Ни у кого из нас не горят волосы, — усмехнулся я. — А про вас наши Старейшины говорят, что вы, хоть и прекрасны внешне, ужасны душой. Ваша главная черта — уныние.
— Нет, нет! — воскликнула она и отрицательно замотала головой. — Правда, быть может, данное описание подходит лично мне, но не моим сёстрам.
— Почему ты так считаешь? — вопросил я, подойдя ещё ближе. — Я не вижу в тебе уныния или чего-то плохого.
— Я… — лунница запнулась, заправила длинный синий локон за слегка заострённое ушко и продолжила. — Я боюсь, всего боюсь… мои сёстры говорят, что я трусиха. Я всё время нахожусь в своем лунодоме.
— Лунодом?
— Место, в котором я живу.
— Ясно, — я серьёзно посмотрел в её глаза. — Нет ничего плохого в том, чтобы бояться. Может, если бы эта черта была у меня, я бы не доставлял столько проблем Старейшинам.
— Кажется, Старейшины везде одинаковые, — она слегка улыбнулась, а я замер, не в силах отвести взгляда от её губ. — Везде ругаются на юных.
— Д-да, — я резко отвернулся и, в попытках отвлечься, выпалил. — А у вас всегда так темно?
— Всегда, — кивнула лунница, тоже посмотрев туда. — Вечная Ночь.
— А мы зовем свои земли территорией Вечного Дня, — проговорил я, стараясь говорить ровно.
Я не знал почему моё сердце так сильно бьётся, а голос грозит сорваться и выдать сильное волнение.
— Старейшины называют ваши земли Горящими, — она вновь посмотрела на меня. — Они говорили, что вы дикари, бегающие туда-сюда и всё разрушающие.
— И как, похож я на того, кого они описывали? — нервно засмеялся я.
— Совсем нет, ты… хороший, — произнесла лунница, вглядываясь в моё лицо, словно ловя каждую эмоцию.
Я не знал, что на это ответить. Мне вдруг показалось, что я наконец-то не чувствую себя одиноким, что я нашёл того… вернее ту, кто меня понимает.
— Ты тоже хорошая, — тихо проговорил я.
Девушка, услышав мои слова, смутилась, кожа на её щеках потемнела, и она сделала шаг назад.
— Ты ещё придёшь сюда? — задал я волнующий меня вопрос.
— Мне нельзя, это нарушение закона.
— Но ведь сейчас ты здесь.
— Да, — лунница опустила взгляд. — Но не по своей воле, одна из сестёр сказала, что мне нужно прийти сюда, чтобы побороть свои страхи. Она расскажет об этом Старейшинам, и они начнут ко мне хорошо… ай!
Я и не заметил, как подскочил к ней и, схватив за плечи, хорошенько встряхнул. Её кожа была холодной, мои пальцы стало неприятно покалывать, но я не отпустил её.
— О чём ты думала?! — мой голос сорвался на крик. — Она просто хочет тебя подставить! Старейшинам нельзя о таком рассказывать!
Девушка молча смотрела на меня испуганными глазами, замерев в моей хватке.
— Всё отрицай, поняла меня? — продолжил я, не замечая, что в порыве эмоций перескочил границу. Тьма диких земель окутала меня словно вода, когда в неё погружаешься с головой. — Что бы они ни сказали, всё отрицай! Говори, что была в своем лунодоме и ничего не знаешь! Стой на том, что никогда бы не нарушила закон!
— Мне больно, — вдруг тихо сказала она, отведя от меня взгляд.
— Прости! — воскликнул я, тут же разжав пальцы и убрав руки за спину. — Я просто разволновался, не хочу, чтобы ты пострадала… я хочу видеть тебя… ещё.
Лунница отошла от меня на несколько шагов, после чего произнесла:
— У меня с моей сестрой Астрой натянутые отношения, но я не думаю, что она стала бы так поступать.
— Не будь такой наивной, прошу! — я попытался вразумить её, но благоразумно остался стоять на месте. — Сделай так, как я тебе говорю и увидишь, как она будет сердиться.
— Почему я должна верить тебе и сомневаться в своей сестре? — вдруг спросила она.
— Это очевидно, — я сложил руки на груди, думая о том, что дочь Луны ведет себя глупее, чем новорожденные солнечники. — Подходить к границе запрещено законом, а ты сейчас здесь, значит нарушила указ наших прародителей. Тех, кто не следует писаниям в Книге Солнца, наказывают, понимаешь?
— У нас нет Книги Солнца…
— Но есть своя! — перебил я девушку. — Одумайся, прошу, пока не поздно, пока можно всё исправить!
— Хорошо, — лунница обняла себя за плечи, сделала ещё пару шагов в сторону от меня и произнесла. — И что же мне делать?
Её голос дрожал от страха, как и всё её тело, и я тут же пожалел о том, что накричал на неё. Но иначе было нельзя, она была через чур безобидной, наивной и не помышляла ни о чём плохом. Поэтому, несмотря на то, что у них натянутые отношения, она не верила, что родная сестра могла её так подставить
