— Я ценю вашу честность, отче. И я доверяю ясности вашего духовного видения. Я не буду пытаться сегодня склонить вас к моей точке зрения. Очевидно, что пока ваша собственная вера и ваша собственная совесть не убедят вас в том, что мы пытаемся совершить здесь, в Черис, правильно, никто не мог бы ожидать, что вы пойдёте на это. Но я прошу вас обдумать то, что вы сами видели, что написал вам архиепископ Эрайк, слова и поступки Церкви Черис, и прикосновение Бога к вашему сердцу. Подойдите к этому с молитвой и трезвой медитацией, отче, не в неистовстве и напряжении. Если вы со временем найдёте, что Бог сподвиг вас принять наши усилия, тогда мы будем приветствовать вас как брата и одинаково мыслящего слугу Божьего. А если Бог не сподвигнет вас присоединиться к нам, мы также поймём и будем уважать это решение.
— А тем временем, Ваше Высокопреосвященство?
— А тем временем, отче, я был бы очень признателен, если бы вы продолжили занимать пост Интенданта здесь, в Черис. Как вы сказали, никто в этом Королевстве никогда не испытывал ни малейшего сомнения в вашей решимости применять «Запреты» добросовестно и справедливо. Для всех наших людей было бы чрезвычайно обнадёживающим знать, чтобы вы продолжаете находиться на этой должности в это время беспорядков и перемен.
— Если я соглашусь на что-то подобное, Ваше Высокопреосвященство, то я продолжу действовать на этом посту так, как я считаю нужным.
— Это не больше и не меньше, чем я желал бы получить от вас, отче.
— Даже если это спровоцирует конфликт между нами, Ваше Высокопреосвященство?
— Отче, — сказал Стейнейр с мягкой улыбкой, — учитывая то, как вы в прошлом выполняли свои обязанности, я не вижу абсолютно никаких оснований полагать, что между нами случится конфликт на почве «Запретов». Если мы в чём-то будем не согласны друг с другом, тогда, очевидно, каждый из нас попытается убедить другого, но я ни разу не видел, чтобы вы принимали решение из блажи, или, если уж на то пошло, такое, с чем бы я не согласился. Я не вижу причин ожидать, что вы примите какое-нибудь такое решение сейчас.
— Это правда, что у нас могут быть определённые расхождения во мнениях в отношении правильного использования принуждающих полномочий, свойственных вашей должности. Как вы сказали, вы считаете, что ответственность Церкви заключается в защите от разложения «любыми необходимыми средствами», тогда как я считаю, что её ответственность состоит в том, чтобы учить и убеждать. Что внешнее принуждение не может породить внутреннюю силу, способную противостоять тьме и злу, с которыми сталкивается каждый из нас в нашей повседневной жизни. Я подозреваю, что теперь вы можете обнаружить себя несколько более сомневающимся в определении «любыми необходимыми методами», чем были до попытки вторжения «Группы Четырёх», но я не сомневаюсь, что мы всё же можем оказаться на противоположных сторонах по какой-либо проблеме доктринального принуждения. Если придёт такое время, я обязательно попытаюсь убедить вас принять мою точку зрения на эту ситуацию, но вы всегда будете иметь право уйти со своей должности в отставку — и публично изложить причины своего поступка. И я никогда не попытаюсь заставить вас принять или публично одобрить мою позицию по любому вопросу, в котором ваша совесть не сможет согласиться со мной.
— С вашего позволения, Ваше Высокопреосвященство, сегодня я не скажу ни да, ни нет, — сказал Уилсинн после долгого, задумчивого молчания. — Как вы сами предположили, это не решение, а выбор, который не следует делать второпях. Я бы предпочёл сначала помедитировать и помолиться, чтобы Бог указал мне направление, прежде чем я дам вам ответ.
— Я не могу просить большего ни у какого другого священника, отче. — Стейнейр улыбнулся молодому человеку, затем снова посмотрел на Адимсина. — И я не могу просить большего ни у какого другого епископа-исполнителя, — сказал он, улыбнувшись ещё раз.
— Очевидно, я был рад вам обоим как по политическим причинам, так и по духовным, но ни я, ни король Кайлеб не попытаемся навязывать что-то вашей совести. Как мы можем сделать это, когда большая часть нашей ссоры с Советом Викариев заключается в его попытке сделать именно это для всех детей Божьих? Каким бы ни было ваше окончательное решение, однако, знайте это. Говоря от своего имени, в полном ожидании, что король Кайлеб согласится, но даже если и нет, я предоставлю вам обоим убежище. Независимо от того, найдёте ли вы в своих сердцах и душах желание присоединиться к нам в наших усилиях по преобразованию Матери-Церкви в то, чем Бог действительно хотел бы она стала, вы можете остаться здесь, в Черис, под защитой Церкви Черис, как бы долго вам не потребовалось.
— Одну минуту, если позволите, сейджин Мерлин. — Мерлин приостановился и с некоторым удивлением поднял глаза, когда архиепископ Мейкел легко коснулся большой сильной рукой его плеча.
