Стейнейр взглянул на Уилсинна, и молодой старший священник невозмутимо посмотрел на него в ответ. — «Без сомнения, Уилсинн был более удивлён, чем Адимсин», — подумал Стейнейр. В отличие от епископа-исполнителя, ни у кого никогда не возникало вопроса об искренности и глубине личной веры Пейтира Уилсинна. Он должен был знать о зачастую омерзительных соображениях, которые лежали в основе официальных заявлений Совета Викариев и политики «Группы Четырёх», но Стейнейр не сомневался, что молодой священник был одновременно шокирован и приведён в ужас предложенным «Группой Четырёх» решением «Черисийской проблемы».
— Несмотря на это, — продолжал Адимсин, — мы оба оказались в довольно неудобном положении. Имейте в виду, Ваше Высокопреосвященство, никто никоим образом не пытался оскорбить или унизить нас. На самом деле, я сомневаюсь, что в истории Сэйфхолда были ещё два пленника, которые были бы размещены с такими удобствами, хотя один или два гвардейца были, несомненно, немного… придирчивы, после того как те безумцы попытались убить вас прямо в Соборе. — Адимсин покачал головой, словно он даже сейчас не мог поверить, что кто-то пытался убить архиепископа — любого архиепископа — в его собственном соборе. — Тем не менее, у нас не было никаких сомнений, что на самом деле мы были пленниками, хотя все вежливо притворялись что это не так.
— Я прекрасно это понимаю, — ответил Стейнейр. — На самом деле, по многим причинам, именно ими вы и были. Во-первых, конечно, из-за вашего положения в церковной иерархии здесь, в Черис. Во-вторых, потому что в последнее время у вас было так много причин — многие из которых были бы вполне обоснованными, даже в глазах короля Кайлеба — активно выступать против наших действий. Эта оппозиция была бы неизбежной, и, говоря совсем откровенно, вы оба по разным причинам, возможно, имели бы значительный вес среди некоторой части нашего местного духовенства. И, в-третьих, если быть полностью честным, и независимо от того, легко вы в это поверите или нет, это также являлось попыткой защитить вас. Чтобы даже «Группе Четырёх» стало ясно, что вы не участвовали в этих действиях.
Несмотря на своё собственное открытое признание того, что Великий Инквизитор и его коллеги предназначили для Черис, кожа вокруг глаз Адимсина, казалось, ненадолго натянулась, когда Стейнейр использовал термин «Группа Четырёх». Однако, он не запротестовал против слов, выбранных архиепископом.
— Никто никогда не объяснял нам этот конкретный аспект, Ваше Высокопреосвященство. Тем не менее, я знал об этом. И, давайте откровенность за откровенность, я не был слишком уверен в том, что это пойдёт на пользу, по крайней мере, в моём собственном случае. Мне кажется, что в вашем собственном флоте это традиция — капитан несёт ответственность за всё, что происходит на борту его корабля. Совет Викариев будет считать меня — совершенно справедливо, честно говоря — по крайней мере, частично ответственным за то, что здесь произошло.
— Несмотря на это, моим намерением всегда было дистанцироваться от вызова, брошенного вашим королевством Матери-Церкви. Я мог бы чуть-чуть поддержать вашу законную самозащиту против неспровоцированного нападения на вас, но в отвержении полномочий самого Великого Викария, я считаю, что вы зашли слишком далеко. Не просто в доктринальных терминах, а в терминах неизбежных последствий не просто для Черис, но для всего Сэйфхолда.
— А затем, вчера, я получил вот это.
Он поднял сложенный бумажный лист, который вынул из кармана.
— И что это? — вежливо спросил Стейнейр.
— Личное письмо от архиепископа Эрайка, — сказал Адимсин очень тихо. — Оно адресовано совместно отцу Пейтиру и мне.
— Понимаю.
Стейнейр ни голосом, ни выражением лица сумел не выдать, что удивился ещё раз, хотя возможность того, что Эрайк Диннис напишет письмо Адимсину и Уилсинну никогда не приходила ему в голову. Так же он не подозревал о причинах, почему оно пришло. По собственному настоянию Стейнейра, Кайлеб приказал, что входящая почта его «гостей» не должна вскрываться. Король настоял на том, что любая исходящая корреспонденция должна быть тщательно изучена и подвергнута цензуре, но никто не пытался ограничивать сообщения Адимсину или Уилсинну.
— Поскольку письмо, похоже, вдохновило вас на просьбу об этой встрече, могу ли я предположить, что вы намерены поделиться со мной его содержанием?
— Можете, Ваше Высокопреосвященство. — Голос Адимсина был угрюмым, а лицо мрачным.
— Ваше Высокопреосвященство, — сказал он, — архиепископ Эрайк мёртв.
— Прошу прощения? — Стейнейр внезапно сел прямее за своим столом.
— Я сказал, что архиепископ Эрайк мёртв, — повторил Адимсин. — Новости пока не дошли до нас, сюда, в Черис. Я понимаю это. Однако письмо архиепископа Эрайка не оставляет мне никаких сомнений в том, что он действительно мёртв к данному моменту. Казнён Инквизицией за злоупотребление положением, вероотступничество, ересь и измену против Божьей Церкви и против самого Бога.
