Он выбрал огромный диван-кровать, сказав, что ему надоели кресла матери, где мужчина не может даже растянуться. И два твидовых кресла, ореховый кофейный столик и еще уйму столов; лампу, которая стоила столько же, сколько одно из кресел, хотя Кэтрин не удалось убедить его, что это было абсолютно расточительно и глупо. Клей сказал, что лампа ему нравится, дорогая она или нет, и это главное. Они выбрали два стула для уголка на кухню, но Кэтрин твердо решила не обставлять мебелью официальную столовую. «Она нам не понадобится», — сказала Кэтрин. Он не стал спорить, но, когда она сказала, что обстановка в салоне «вполне хорошая», Клей воспротивился. Он выбрал гарнитур стоимостью почти в два раза большей, чем тот, который предложила она; тройной туалетный столик; комод, по поводу которого она сказала, что вполне можно обойтись и без него, потому что в шкафу было предостаточно ящиков.
Они стояли в проходе, споря о ночниках и лампах, когда к ним возвратился продавец.
— Но зачем нам еще лампы? Там есть лампы на потолке, этого достаточно.
— Потому что я люблю читать в кровати! — воскликнул Клей.
Продавец откашлялся, немного подумал и благоразумно удалился, давая им возможность спорить дальше. Но Кэтрин знала, что он расслышал последнее замечание Клея, и вся покраснела, чувствуя себя полной дурой, стоя здесь, в проходе мебельного магазина, и споря с женихом, который заявляет, что любит ЧИТАТЬ в кровати!
События развивались очень быстро.
Позвонил Стив и сказал, что приезжает в среду, тринадцатого числа.
Ада позвонила и сказала, что закончила свое платье.
Позвонили из мебельного магазина насчет доставки мебели.
Бобби позвонила, чтобы сказать, что Мангассоны определенно будут присутствовать на свадьбе.
Позвонили от врача, у которого наблюдалась Кэтрин, и сообщили, что у нее низкое давление.
Анжела позвонила и извиняющимся тоном объяснила, что Клейборн предъявил обвинение против Герба Андерсона. Ему это удалось с успехом, и Герба приговорили к принудительным работам в течение девяноста дней за нападение и драку.
А когда однажды вечером Кэтрин вернулась в «Горизонт», она увидела свою мать и Анжелу, которые оживленно разговаривали, сидя бок о бок на софе. И Кэтрин, поддаваясь тому, что называется правом невесты, закрыла лицо обеими руками и зарыдала в первый раз с тех пор, как началась вся эта шарада.
Когда Клей заехал за Кэтрин, чтобы отправиться в аэропорт встречать Стива, она его в какую-то долю секунды не узнала.
На нем были потертые джинсы и старенькая голубая фланелевая рубашка. Поверх рубашки на нем была курточка весьма странной модели. Она висела на нем как мешок, от долгого ношения материал стал мягким, края на карманах потерлись, а молния вытянулась. В грубой одежде Клей выглядел крепким и мужественным. Кэтрин невольно вспомнила день, когда они впервые встретились. О, в тот вечер он выглядел более опрятным, хотя был одет в потертые джинсы «Левис» и теннисную рубашку.
Кэтрин оцепенела от неожиданности, в то время как Клей, поздоровавшись, проговорил:
— Я приехал на «бронко»… Думаю, нам в ней будет удобнее. — Он уже сделал шаг к двери, прежде чем понял, что она не следует за ним. — Что случилось? Мне следовало бы одеться более изысканно? Я возился с «корветтом» в гараже и забыл о времени… Извини.
— Нет, нет, все в порядке… Ты выглядишь… — Она не закончила, не сводя с него изумленных глаз.
— Каким?
— Не знаю, другим.
— Ты видела меня в джинсах и раньше.
«Да, конечно, видела, но я не думала, что ты помнишь это».
Наконец, они вышли из дома.
У обочины стоял автомобиль, который она помнила с июля. Он представлял собой мужскую игрушку с высокими скамейками, кучей окон и с местом для охотничьих снаряжений.
Она резко остановилась, как будто натолкнулась на забор из колючей проволоки.
— Я подумал, в «корветте» будет тесно нам троим и вещам твоего брата. — Клей взял ее за локоть и повел к машине. Ее сотрясала нервная дрожь. Клей прошел вперед и открыл дверь «бронко». Оглянувшись, он увидел, что она пристально смотрит на него.
Кэтрин изо всех сил пыталась справиться с нахлынувшей волной ощущения знакомого — те же джинсы, старая курточка, его волосы, что впервые не были безупречно уложены, воротник загнулся вверх…
Клей стоял, ожидая Кэтрин, и от его дыхания образовывалось белое облако. Его нос слегка покраснел от холода.
— Быстрее, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Садись в машину, а то потом будешь меня ругать за то, что опоздали.
— Это машина твоего отца?
— Да.
Клей убрал руку с ледяной ручки и спрятал ее в карман. Кэтрин неосознанно опустила глаза на молнию его джинсов, глядя на старые, потертые полоски между линиями более темного цвета. Она растерянно подняла взгляд на лицо Клея и вдруг поняла, что он за ней наблюдает. Ее щеки стали такого же цвета, как его нос.
Потрясенная, Кэтрин быстро села в машину, и Клей захлопнул за ней дверцу.
