Она снова мысленно перенеслась в игру давно минувших дней.
« — Когда ты будешь выходить замуж, какого мужчину ты выберешь?
— Богатого.
— О Бобби, это все, о чем ты думаешь?
— Да. А ты за кого выйдешь замуж?
— За того, кто так сильно хочет быть со мной, что будет идти прямо домой, а не заглядывать в бары, и он всегда будет добр ко мне».
Священник попросил их повернуться лицом друг к другу и взяться за руки. Букет гардений и роз был отдан в руки Бобби. Подруги взглянули друг на друга, и в их глазах отразились детские фантазии.
Потом загорелые сильные пальцы Клея твердо сжали руки Кэтрин, и она почувствовала влагу на его ладонях и на своих собственных. Где-то далеко монотонно звучал голос священника, и Кэтрин вдруг испугалась посмотреть прямо в лицо Клея.
« — Я выйду замуж за мужчину, который выглядит, как Рок Харсок.
— А я люблю светлые волосы и неистовые глаза…»
Кэтрин подняла глаза на светлые волосы, на серые, рассудительные глаза. В его взгляде было выражение искренности, когда он всматривался в ее глаза в присутствии гостей. Трепещущий свет свечи освещал его лицо, подчеркивая прямой нос и чувственные, слегка приоткрытые губы. Прямо над высоким, тугим абрикосовым воротничком и строгой «бабочкой» просматривался неритмичный пульс. Он держался безукоризненно и убедительно. От этого Кэтрин чувствовала пустоту.
«…Мужчина, который ко мне хорошо относится, светлые волосы и неистовые глаза. К тому же богат…»
Фразы из прошлого звучали в сердце Кэтрин, наполняя его угрызениями совести, доселе ей неизвестными. Но, взглянув на Кэтрин, никто бы даже не смог догадаться о смятении, происходящем внутри ее. Она подыгрывала великолепной игре Клея, глядя в его глаза, а то, как он сжимал ее пальцы, переросло в приятную агонию.
«Что мы делаем? — хотелось ей закричать. — Ты знаешь, что ты со мной делаешь своими глазами? Что я с собой делаю, сжимая твои слишком сильные пальцы, притворяясь, что боготворю твое совершенное лицо. Разве ты не видишь боль девушки, чьи девические мечты каждый раз рисовали эти иллюзии, а когда надвигается действительность, эта девушка убегает в свои давние сны? Разве ты не понимаешь, что я по-настоящему верила, что однажды эти мечты сбудутся? Если ты понимаешь, отпусти мои руки, освободи мои глаза, а самое главное — пусть мое сердце останется свободным. Ты слишком безупречный, и все это так похоже на действительность, что я уже мучаюсь оттого, что нет любви. Клей, пожалуйста, отвернись, а то будет слишком поздно. Ты всего лишь временная иллюзия, и я не должна, не должна затеряться в ней».
Но Клей не отвернулся и не отпустил ни ее взгляда, ни рук. Казалось, что ладонь ее увяла, а сердце разбито. На какой-то миг она познала жестокое жало желания.
Наконец она с трудом опустила глаза. Затем Стью шагнул вперед, вытаскивая из кармана кольцо. Она протянула дрожащие пальцы, и Клей наполовину надел бриллиантовое обручальное кольцо.
— Я, Клей, беру тебя, Кэтрин…
Пока он произносил глубоким голосом слова, обманутому сердцу Кэтрин вдруг захотелось, чтобы это имело какое-то значение. Но это была всего лишь игра воображения. Ее мысли беспорядочно прыгали, в то время как Клей завершал надевание кольца на нужное место рядом с находящейся уже на пальце фамильной драгоценностью.
Она вздрогнула, увидев, что на ее ладонь положили кольцо — Анжела все продумала, — и она снова перевела взгляд на Клея. Еще одна поддержка в игре? — спрашивали ее глаза. Но, вероятно, он выбирал кольцо сам, не Анжела. Беспрекословно она опустила глаза, и его палец украсило широкое, золотое флорентийское кольцо без камней.
— Я, Кэтрин, беру тебя, Клей… — Ее голос звучал неуверенно из-за раздерганных нервов, потерянных мечтаний и ужасного желания плакать.
Теперь им предстояло вынести еще одно испытание, когда они снова повернулись лицом к священнику в ярком одеянии. Кэтрин смутно услышала, как он назвал их мужем и женой. Потом священник великодушно улыбнулся и накрыл сомкнутые вместе руки Клея и Кэтрин своими большими руками.
— Пусть ваша совместная жизнь будет долгой и счастливой, — просто пожелал он, не подозревая о том, как подействуют его слова на находящееся на пределе душевное состояние Кэтрин. Она уставилась на переплетенные руки, потеряв дар речи. Потом руки священника исчезли, и в последний раз он мягко сказал нараспев: — А сейчас вы можете скрепить свою клятву первым поцелуем мистера и миссис Клей Форрестер.
Кэтрин не знала, что делать. Она почувствовала, что за один миг она постарела на целые годы… Клей взял инициативу в свои руки, поворачиваясь к ней, в то время как все смотрели на них. Затаив дыхание, она подняла лицо. Она ожидала всего лишь легкого прикосновения губ, но вместо этого его лицо приблизилось, серые глаза затерялись в близости, и она почувствовала себя в объятиях Клея, ощутила мягко упирающиеся накрахмаленные рюши его рубашки, ощутила мягкие, слегка раскрытые неотразимые, слишком неотразимые губы. Ее снова охватили навязчивые воспоминания.
«Нет, Клей, нет!» — ей опять захотелось плакать. Но он страстно ее поцеловал.
