Никогда он не любил Нику. Тем более — так.
Да он никак ее не любил. И чего ему сейчас-то вздумалось думать о Нике и объяснять, не иначе как самому себе, что он никогда ее не любил, и вообще, отстали бы все от него с этой Никой?!
Нет, ему нравились иногда женщины. Так, мимолетно. Это у всех так. Это не считается. И Регина у него не первая женщина, до нее тоже было кое-что, тоже мимолетное. Хотя тогда казалось — серьезно. Это тоже не считается. Все те годы, что рядом Регина, она у него была одна. Ему хватало ее одной, другие просто изредка, мимолетно нравились, хотя ему не пришло бы в голову сделать и пары шагов в их направлении. Было не нужно.
Наутро Регина встала первая. Проснулся Иван от пения будильника в своем мобильном, и сразу услышал шум воды из кухни, звяканье чайника, а рядом с ним — он поискал рукой — никого не было. Жаль. Он с удовольствием потискал бы ее перед тем, как вылезать из кровати.
Сегодня у него первая смена, лучше не залеживаться.
И все-таки жаль, что она уже встала…
Регина на кухне готовила салат — терла на терке яблоко, а капусту она уже нашинковала. Последнее время она что-то пристрастилась к этому кроличьему завтраку. Телевизор показывал утренние новости, точнее, нет, шла утренняя передача с “гостями студии” и прочим. Там тоже готовили какой-то салат.
Он подошел неслышно и, обняв ее за плечи, поцеловал в шею. Она, вздрогнув, оглянулась.
— А, привет. Ты меня напугал. Ты же передвигаешься, как привидение!
— Это ты телевизор смотришь…
Она улыбнулась, но — как-то не так. Она была скучной, обыденной, а он-то ожидал увидеть на ее лице отражение того, что было ночью. Никаких отражений. Даже наоборот.
— Ты в первую сегодня? Будешь яичницу? Яйца в пакете, в холодильнике, я вчера забыла выложить.
— Буду яичницу. У нас колбаса осталась?
— Да, кажется, немного.
Она размешивала сметану в салате, и, похоже, предпочла бы, что бы он занялся своей яичницей. И все-таки ему не хотелось, чтобы она была этим утром вот такая… никакая.
— Ах, да, — он вспомнил, и опять мягко сжал ладонями ее плечи, — повторение по заявкам трудящихся. Как там? Ты самая чудесная женщина на земле. Вот.
— Что? — она оглянулась, улыбнулась удивленно и немного неуверенно.
— Повторить еще? Ты чудесная. И кусаешься ты просто здорово. Очень здорово. Мне понравилось.
— Что?..
Ее глаза раскрылись широко-широко. Как блюдечки. В них появилось … изумление. Испуг. Еще что-то. Она резким движением вывернулась из его рук.
— Я, кусаюсь? Сегодня?!
Он молчал, потому что ничего не понимал. Совершенно ничего.
Это было уже слишком.
Регина все поняла, конечно. Поняла сразу и очень хорошо. Потому что…
Да потому что она, в принципе, боялась чего-то подобного!
Она заскочила в ванную и захлопнула за собой дверь. Постояла немного, и только капельку придя в себя, позвала:
— Эй, ты где?
— Это ты меня? — невозмутимо отозвался в ее сознании такой знакомый голос. — Здесь.
— Ну и кто ты после этого? — ядовито полюбопытствовала Регина, и сама ответила:
— Гадюка! Змея подколодная! И это слабо сказано. У меня и слов-то нет, чтобы тебя назвать! Дрянь!
У нее кружилась голова, и в висках стучало.
— Ну-ну, ты полегче, подруга, — вздохнула Лара. — Снова мне от тебя досталось, а за что, спрашивается? За то, что пока ты, пардон, дрыхла, я выполняла, снова пардон, твои супружеские обязанности?
Регина даже не нашлась, что ответить на такое нахальство.
— Хотя, веришь ли, — доверительно продолжала Лара, — задушила бы того, кто придумал называть это обязанностями. От обязанностей какое удовольствие? Но что поделаешь — формулировка. Ты успокоилась немножко?
Нет, Регина не успокоилась.
— И кто, скажи, тебя просил?
— Идиотский вопрос. Твой муж, кто же еще. Не сама же я, в конце концов. Он совершенно не в моем вкусе. Ну, поверь! Ты, почему-то, спала, а я — нет!
— Чушь собачья. Это мое тело, и если оно спит, то как же?…
— Не знаю! Действительно, не знаю, уж поверь. Так получилось, вот и все.
— Получилось?!
— Еще как!
— Да он же, как довольный кот!
— Ну, так…. Любое дело надо делать хорошо. Иначе мне, в первую очередь, перед тобой было бы неудобно.
— Ну, ты и стерва, — только и смогла сказать Регина.
— Опять ругаешься? — усмехнулась Лара. — Вон зеркало, видишь? Посмотри в него. Кто там? Так вот, именно она, что в зеркале, трахалась с твоим мужем сегодня ночью. Пардон, занималась любовью. Она, а никак не я. Так ведь? Ну, шутки в сторону, давай поговорим серьезно. Я же не могу допустить, чтобы из-за меня ты потеряла мужа?
— Я не собираюсь из-за тебя терять мужа!
— Ну, не терять, но проблемы точно были бы. Он ведь не понимает, почему ты его динамишь.
— Какое благородство. Ты просто мать Тереза.
— Между прочим, если не будешь дурой, ваши отношения поднимутся на новый уровень, — сказала Лара голосом врача-сексопатолога.
Регина никогда в жизни не общалась с сексопатологами, но у них должны быть именно такие голоса.
— У каждой ситуации есть положительные и отрицательные стороны. Не фиксируйся на отрицательных и посмотри на положительные. Я для тебя сейчас — разнообразие. Новые стороны твоей личности…
— Ах, даже так?
