— Ура! — воскликнула Лара тихонько, но с такой радостью и облегчением, что Регина тоже ощутила и эту радость, и облегчение.
И тут же подумала — значит, Лара не обязательно исчезнет в понедельник, и вся история не заканчивается, а будет продолжаться еще непонятно сколько. Но она почти не огорчилась. Действительно, как огорчаться тому, что Лара не умрет в понедельник, а будет жить еще? Пусть она живет, а они как-нибудь все … уладят…
— Спроси еще, — попросила Лара. — Надолго?.. Что они решили? Что говорят врачи? Вообще, пусть расскажет, как я там, я ведь даже не знаю! Смешно, правда?
— Как хорошо! — сказала Регина, — значит, может быть…
— Нет! — Виталик прикрыл лицо ладонью. — Ничего не может. Она умерла, Ринка. Ее нет. Просто приборы поддерживают жизнь тела, но самой Лариски уже нет. Неделю назад я был уверен, что она выживет. Герхард на том конце провода говорил со мной и плакал, а я был уверен, что она выживет, что придет в себя через день или два, и уверял его в этом, и даже шутил с ним, как идиот! Моя мать слышала это, так она меня потом отчитывала за мой ненормальный тон, дескать, даже если все обойдется, повода для веселья и близко нет! Да я же все понимал. Мне самому потом тошно было. Но я не мог, понимаешь, не мог даже на минуту представить себе, что она может оказаться в таком состоянии… в непоправимом состоянии, что…
Он залпом допил свой кофе и улыбнулся, словно извиняясь.
— Это все как-то не сразу доходит, понимаешь, Ринка…
— Виталик…
Он перебил:
— А теперь, видишь, какие дела — Герхард, которого я тогда утешал с оптимизмом идиота, запрещает отключать приборы, а я, и ее родители, кстати, тоже, будем убеждать его, что это необходимо сделать. Такая искусственная жизнь может тянуться долго, но она не очнется. Мозг не подает признаков жизни, понимаешь? Она бы этого не хотела. Да я точно знаю, что она сама хотела бы все это … прекратить!
Он говорил негромко, и при этом рассматривал чашку в своей руке, пустую чашку, и чашка эта дрожала…
Точнее, это рука дрожала. Вместе с чашкой.
— Ага, — согласилась Лара с мрачным смешком. — Точно так. Не хотела бы. Но хочу. С этим, как его, с оптимизмом идиота. Хочу вернуться! Ой, как же, подруга, все запутано, а? Нет, как же все паршиво, оказывается…
И Регина решилась.
— Ты не прав, Виталик, — сказал она. — Не надо убеждать Герхарда. Он знает, что делает. Ему и так нелегко, наверное, а тут вы еще с вашим здравым смыслом!
— Что? — Виталик удивленно уставился на нее. — Что ты имеешь в виду? Что он знает?
— А то, что вовсе она еще не умерла. Она жива, понимаешь? Ей даже нравится твой кофе. Нельзя ее выключать.
Она запоздало поняла, что именно сказала…
— Рина, о чем ты? Какой еще кофе?..
— Я пошутила, — Регина посмотрела в потрясенные глаза Виталика. — Я не это хотела сказать.
Тут в ее голову пришла счастливая мысль, что именно надо сказать. Конечно, она ведь уже врала про сон.
— Я видела ее во сне. Я во сне с ней разговаривала. Она попросила не выключать приборы. Она очень хочет вернуться, но пока, прямо сейчас, то есть… наверное, не может.
Все правильно. Сон — это нормально, об этом говорят и пишут, это внушает доверие. Может сработать. По крайней мере, он дрогнет.
Виталик смотрел на нее во все глаза. Потом он моргнул и отвернулся. Поставил чашку на стол.
— Ринка, я не ожидал от тебя такой чепухи. Я не верю в сны.
— А я теперь верю не только в сны. Ты не веришь мне?
— Предположим, ты видела сон, — он пожал плечами. — Верю. Сон — результат скрытой деятельности сознания. Как бы то ни было, спасибо тебе за этот сон. Только не надо больше…
— Виталик…
— Ее мозг, понимаешь, он больше не живет.
— Помнишь библейскую историю про Лазаря, которого оживил Христос? — вспомнила Регина очередной аргумент. — Его ведь уже похоронили. Так что его мозг, тоже, наверное, не жил.
— Я не знаю, что там было с Лазарем. Регина, давай прекратим это, — он повысил голос.
Надо было срочно выкручиваться. Чтобы он поверил.
— Она просила передать тебе, что…
Она ущипнула себя за запястье, призывая Лару помочь, а сама продолжила:
— Во-первых, что у тебя лучший в мире кофе, во-вторых, она не довольна, что ее дочь так поздно укладывают спать…
Она просто ждала, когда Лара сообразит, что же сказать.
Виталик резко встал, отошел к окну.
— Ринка, замолчи.
— Я придумала! Вот! — быстро сказала Лара. — Скажи ему — стеклянный кулон, который мы спрятали в часы. Точно, это то, что надо.
— Секрет в часах, — повторила Регина, запнувшись. — Вы с ней когда-то спрятали в часы стеклянный кулон.
— Жука на цепочке, — добавила Лара, и Регина повторила.
Виталик, кажется, был потрясен.
— Виталик.
— Да, — он медленно кивнул. — Было такое. Откуда ты про это знаешь?
— Говорю же — мне приснилось.
Как-то заторможено он подошел к столу, над которым висели круглые часы, аккуратно снял их, принес и положил перед Региной.
Теперь видно было, что часы старые, а прямо по стеклу циферблата шла полустертая бронзовая надпись.
— Это деду подарили, когда он на пенсию уходил, — пояснил Виталик. — Я их забрал на помять. А секрет я тебе сейчас покажу.
