— Нет, наверное. Не знаю. Просто сказали, что из России. Знаешь, я вчера от Жени Хижанского опять по мылу письмо получил. Пишет, что его несправедливо оклеветали, но он не сдается, и, вообще, враги будут наказаны!
— Какие враги?
— Да кто его знает. Фигура речи. Я ему ответил. Про все по-новой написал, хотя писал уже, да мало ли что! И про мать тоже. Дескать, не знаю, какой глюк его посетил, и по какой причине, но лучше бы ему вернуться поскорее и браться за дело, и к матери в больницу сходить, и еще подумать, какие объяснения дать руководству. А то, хоть он и юный гений, производственную дисциплину никто не отменял пока.
Регина допила, наконец, кофе.
— Спасибо. Я пойду, Виталь.
Оказывается, она разделась здесь, а не в прихожей, ее плащ лежал на спинке дивана.
Виталик протянул ей плащ.
— Молодец, что приехала. Если тебе еще что-нибудь приснится, сразу дай знать!
— Договорились.
— Поцелуй его в щечку, — попросила Лара. — Тебе же нетрудно?
Регине было нетрудно.
— Удачи тебе, — сказала она. — Хорошо съездить, и новостей хороших…
Потом она приподнялась на цыпочки и поцеловала Виталика в щеку, слегка. Виталик улыбнулся и поцеловал ее в ответ.
— Спасибо тебе, Ринка.
— Позвони мне, оттуда. Расскажи, как дела.
— Я позвоню…
И сразу в уши ударил хохот, громкий, даже визгливый, и торжествующий.
Регина отшатнулась от Виталика. Оказывается, они стояли так близко. Неестественно близко.
Регина не сразу поняла, чей это смех. Не узнала. Подумала — домработница вернулась? И что с ней? Она не в себе?
Не было никакой домработницы. В дверях кабинета стояла Вероника. Это она смеялась.
Виталик поморщился.
— Ну, надо же! Наконец-то мне повезло! — прокричала Вероника. — Я ведь могла бы так никогда этого и не увидеть, да?
Она уже не смеялась, но оставалась истерично веселой.
— Я ведь знала, знала! Наконец-то я увидела собственными глазами! Сестре-енка! — протянула она очень неприятно последнее слово, и снова рассмеялась. — Как интересно. Так это он тебе телефон подарил, да? Как я сразу не догадалась? Я знала, что не супруг, но думала — ты все же другого мужика завела. Даже порадовалась за тебя, а тут вот оно что, оказывается!
Вдруг выражение ее лица изменилась, и она добавила уже без неестественной веселости, буравя сестру глазами:
— И как он тебе, а? Нравится? Поделись, мне интересно.
— Замолчи, дура! — опомнился Виталик. — Заткнись немедленно, кому я сказал?!
Это было каким-то фарсом. Кошмаром. Театром абсурда.
Регина стояла не шевелясь.
— Ай-ай! Ты бы мне такой же телефон из вежливости купил, мне было бы приятно, — сказала Вероника негромко, улыбаясь при этом странной, злой какой-то улыбкой. — А то крыске-Лариске подарил, этой… своей… тоже, а мне одной нет? Это же свинство, дорогой мой.
— Заткнись, — отрезал Виталик тихо, но так, что у Регины что-то дрогнуло внутри, и Вероника тут же замолчала.
— Нет, послушай меня, — Регина пришла в себя и чуть не бросилась к сестре, но Виталик вдруг схватил ее за плечи и задержал.
— Не надо. Все в порядке, не беспокойся. Пойдем, я тебя провожу.
Он быстро провел ее в прихожую, держась так, чтобы собой отгораживать от Вероники. У самых дверей опять сказал:
— Спасибо, что пришла. А об этом сразу забудь, — он мотнул головой назад, вглубь квартиры, где осталась его жена. — Я тебе оттуда позвоню. И ты мне звони, если что … приснится.
Он неловко улыбнулся, как будто ему странно было говорить об этом серьезно.
Его голос перебивался смехом Вероники, опять тем самым, едким, истеричным, еще она что-то кричала, но так невнятно, что нельзя было понять ни слова, а может, Регине так казалось.
Она постаралась быстрее сбежать. Было хуже некуда. И что теперь с этим делать? Как жить дальше?..
Виталик Ведерников, не торопясь, вернулся в комнату. Жена уже не смеялась и не кричала.
— Молодец, — похвалил он. — Только ради меня кривляться не стоит. И вообще, не переигрывай. Мы ведь знаем, что ты вполне адекватна?
— Ты, ты…
— Оскорблять меня тоже не стоит. Могу ведь и обидеться. Ты, вообще, зачем туда пришла? Я же предупреждал, чтобы в моем кабинете тебя не было. На худой конец, хотя бы постучала. Или позвонила предварительно.
Он говорил негромко и деловито, и даже с удовольствием, и звучало это, как изощренное оскорбление. Им и являлось.
Вероника гордо вскинула подбородок.
— Я давно про вас знаю. Вы мастера прикидываться. Но меня не проведешь! Что ты в ней нашел, а? Только то, что у нее муж идиот?
— Ванька совершенно не идиот. Но тебе этого не понять. А Ринка, — да я бы в ней много чего нашел, но я не искал. Ты, прелесть моя, действительно неправильно все поняла. И вот еще что. Если моя дочь когда-нибудь станет свидетельницей чего-то подобного, ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. А то что-то ты зачастила, матушка…
— Да?
— Естественно. Стационарно будешь проходить обследование, а потом и полечишься, если надо, но только на частную клинику я раскошеливаться больше не буду. Недешевое удовольствие.
