- Существует совсем мало полукровок. Они – это что-то особенное. Полукровка - это человек, который ..., - Колин заколебался и какое-то время молчал. Я внимательно слушала. - ...которого атаковали и ограбили, и при этом он должен был превратиться. Чтобы перешел на другую сторону. Но он со всей силы боролся против крещения кровью, смог его прервать и сбежать. Он не заснул, понимаешь? Поэтому крещение кровью сработало только наполовину. Полукровки всё ещё люди, чтобы можно было вести более или менее нормальный образ жизни. И часто у них есть особенные способности. Твой отец на половину на этой стороне и на половину на другой, на тёмной.
Он замолчал и дал мне время, чтобы переварить его слова. Мой отец, значит, является кем-то другим, чем просто нормальным человеком - по крайней мере, частично? Я это правильно поняла? Но что было темной стороной, о которой говорил Колин? Я отчаянно пыталась спасти себя чисто человеческими, знакомыми толкованиями.
Мафия. Незаконная продажа наркотиков. Секты. И всё-таки я знала, что здесь я ничего не найду. Всё это не подходило.
- Что это за хищение? Здесь речь идёт не о деньгах, не правда ли? Не о ценных вещах? - спросила я с робкой надеждой.
Колин беззвучно рассмеялся. Потом он стал таким серьёзным, что страх охвативший меня до этого, снова вернулся. Он смял обеими руками свои волосы и коснулся случайно самой верхней серьги. Кольцо чуть наклонилось в сторону. Пораженно я поняла, что его ухо наверху заостренно. Быстро он вернул кольцо обратно.
- Ты этого не видела, - раздалось у меня в голове.
Я со всей силы сопротивлялась против этого. Нет, видела, ответила я в мыслях упрямо, хотя усталость угрожала поглотить меня, а изображение заостренного уха в моей голове уже было стёрто.
Колин сердито встал. С жатой в кулак рукой он стал бить по дереву и облокотился своим белым лбом о кору дерева. Потом его кулак раскрылся. Как будто прося прощения, он провёл ладонью по стволу.
- Что я здесь только делаю? - пробормотал он.
- Рассказываешь о вещах, о которых я уже давно должна была знать. Что они похищают? - продолжала настаивать я дальше. - Может быть, это кровь? Являются они чем-то вроде ...
- Ах, постоянно вы со своими вампирами, - вырвалось у Колина. - Как будто ничего другого не существует. Всегда - это прославление высасывание крови. Ты когда-нибудь задумывалась, как это не логично? Это сразу броситься в глаза, даже если только один вампир в большом городе каждую ночь будет высасывать у людей кровь, которые затем, конечно же, сразу зачахнут. Тогда бы у нас больше не было никаких проблем с сильным ростом населения, не правда? Кроме того, существуют более важные вещи, чем кровь, - закончил он презрительно.
Спонтанно я увидела Дракулу в другом свете. Колин был, несомненно, рассержен - и он
пытался своим гневом отвлечь меня от главной темы. Это почти ему удалось.
- Тогда скажи мне, черт возьми. Что же важнее, чем кровь? Что они похищают? - зашипела я на него.
Образовалась маленькая, но почти не выносимая пауза, в которой, казалось, бороться друг против друга две силы. Не на жизнь, а на смерть.
- Сновидения и мечты, - сказал он, наконец, с горечью, но всё ещё смотря в другую сторону. - Они похищают мечты. Прекрасные, счастливые мечты. Это то, что поддерживает в людях жизнь.
Это звучало абсурдно. Прямо-таки смешно. И все же я знала, что это правда. Нет, я это чувствовала.
Колин не обманывал. А о тонкостях я сейчас не могла заботиться. Я должна была знать, смогу ли я когда-нибудь вернуться домой. К моему отцу. Мои мысли принадлежали моему отцу, которого я ведь на самом деле любила.
Лихорадочно я стала размышлять и отодвинула свои чувства в этот момент в сторону. Папа, значит, был атакован чем-то очень злым, кто хотел похитить его сновидения и сделать его таким же, как сам. И, в таком случае, он, по крайней мере, наполовину был кем-то, кому нужны мечты. Но разве не были мама и я тогда в опасности? Существовал ли тогда риск, что он атакует нас? Инстинктивно я прижала руки к груди и ахнула.
- Нет, Эли, я не верю, что тебе угрожает опасность. Возможно твоей матери...но не тебе. У меня есть ощущение, что у него по отношению к тебе иммунитет.
Такой ответ был только относительно успокаивающим. Знала ли мама вообще что-нибудь обо всем этом? Не по этой ли причине она спала в швейной комнате каждый раз, когда у него была мигрень? И как давно это началось? Начиная с моего рождения? Не была ли тогда и я...полукровкой?
- Тот, кого уже единожды атаковали и принудительно крестили кровью, что на самом деле крайне редко происходит, уже не может размножаться, - Колин вновь читал мои мысли. - Не человеческим способом. Это касается и полукровок.
- Но ведь он жив ...или...? Я имею в виду, может ли он умереть?
Так много вопросов буквально обжигали мою душу, и я не знала, как долго еще Колин будет готов отвечать на них. У меня было такое чувство, что он отдалялся от меня. Кроме того, я не знала, как долго я еще буду в состоянии не уснуть. Мои веки отяжелели, словно камни на глазах.
