- Да, может. Возможно, он постареет, но не так, как старятся другие люди, чьи тела увядают. И будет редко болеть. Но он умрет когда-нибудь.
Я немного поразмышляла над тем, не был ли Йоханес Хестерс таким же полукровкой, и подавила в себе жуткое желание расхохотаться. Успокойся, Елизаветы, уговорила я себя. Задавай свои вопросы. Скорее.
- Ты спросил его фамилию. Почему? Ты с ним знаком?
Колин вздохнул. Прошло немного времени, пока он нашелся с ответом.
- Лично с ним - нет. Но я о нем читал и слышал.
- Ты интересуешься психологией? - ответила я скептично.
- Поверхностно. Твой отец ведь не просто психиатр. У него есть и другие задачи.
Это было для меня слишком расплывчато. Какие задачи? Но была еще одна мысль, которая все это время подстерегала на заднем фоне и сопротивлялась тому, чтобы быть сформулированной. Понадобилось несколько минут, пока мне это удалось. Минуты, необходимые для поиска подходящих слов, стоили мне физических усилий. Колин застыл без движения рядом со мной. Не надеялся ли он, что я сдамся?
- Но если...если ты его знаешь...понаслышке ...его имя и о том кто он...что...что тогда ты? Кто ты? - я задыхалась от напряжения.
- Это сейчас неважно, - возразил он с холодной бессердечностью. - Ты забыла, что тебе нельзя больше меня видеть?
Я сдалась, и это далось мне слишком легко. Мы молча сидели рядом и мне не хотелось верить в то, о чем я совсем недавно узнала. Еще меньше мне хотелось думать о том, что мы с Колином больше никогда не будем вместе прислушиваться к ночи и я не буду тонуть в глубоком черном омуте его глаз. В том омуте, где я чувствовала себя надежно и безопасно.
С выплаканными глазами я смотрела в пустоту. Все было неправдой. В Кельне я каждый день играла роль. И вот сейчас я здесь, в деревне, вынуждена осознать, что и мой отец тоже прекрасный актер.
И свою печаль по этому поводу я доверила человеку, о котором я почти совсем ничего не знала.
Закричала сова, и мистер Икс, который мирно присел возле нас, навострил свои лохматые уши.
- Иди домой, прежде чем он начнет тебя искать. Поговори с ним, - голос Колина звучал холодно и отталкивающе.
- У меня больше нет дома, - сонно возразила я.
- Конечно же, есть. Теперь иди…Мистер Икс будет сопровождать тебя.
Пару последних шагов мы прошли втроем. Уже сейчас я могла ощущать уныние, которое должно было меня охватить после того, как наши пути разойдутся. Колин остановился. Луны не было видно, но на его лице отражался мерцающий свет.
Я больше не думала о том, был ли он ужасен или красив. Ночью он был так прекрасен, что ни один художник не смог бы запечатлеть это изящество на бумаге. Я не могла от него отвернуться. С легким нажимом он развернул меня, и его прохладное дыхание коснулось моей шеи.
- Беги. С тобой ничего не случится, - прошептал он.
Меня осенило. Этот шепот...я его узнала! Он был тем голосом. Колин. Он успокаивал меня перед школой и настойчиво призывал меня вспомнить...Я обернулась и посмотрела на безлюдную тропинку. Он исчез.
Шатаясь от усталости, я брела домой, устремив свои ноющие от боли глаза на Мистера Икс, который целеустремленно вел меня и только перед самой дверью снова повернул назад.
Отец ожидал меня в гостиной.
- Домашний арест, - только коротко сказал он. - С завтрашнего дня и следующие две недели.
- Хорошо, - ответила я хладнокровно, прежде чем повернулась к лестнице. - Но если ты думаешь, что этим заставишь меня замолчать, ты ошибаешься.
Из всего того, что мне в этом новом мире было мало-мальски знакомым, ничего больше не осталось. И если я не ошиблась, я больше никогда не увижу Колина.
Не раздеваясь, я бросилась на кровать и прижалась разгоряченным лицом к куртке Колина. Я плакала, пока меня не сморил сон. Ночью я видела его во сне. Он собирал мои слезы в стакан, и они мерцали в лунном свете, как драгоценные камни.
Я проснулась с гудящей головой и тлеющим во мне гневом. Мои мысли обратились к Колину, затем к моему отцу. Я не могла успокоиться. Как же долго папа лгал мне о своей истинной природе, и, я все еще не знала точно, подвергалась ли я все эти годы опасности. Колин сказал, что нет, но это ничего не значило. Это могло быть всего лишь предположением.
Я не могла не задаваться вопросом, почему мой отец хотел держать меня подальше от Колина. Не потому ли, что Колин знал о нем такие подробности, о которых я не должна была узнать? А может быть потому, что Колин был опасен? На самом деле опасен? Однако то, что касалось моего отца, было более важно. В конце концов, я жила с ним под одной крышей, а особенно теперь, когда я нахожусь под домашним арестом. И мысль о том, что он ночью проскользнет ко мне, чтобы поглотить мои сны, явно была не особо приятной.
Я не решалась посмотреть в глаза моей матери. Она отнеслась ко мне крайне снисходительно, но я понятия не имела, вела ли она себя так потому, что она знала обо всем, или потому, что отец рассказал ей свою версию. О Донжуане, который делает детей маленьким девочкам, а потом бросает их. Она бы сожалела и о том, и о другом, и по праву.
