Если эти речи произносились с целью притупить бдительность Сталина и его сторонников, то они не достигли цели. Игра Преображенского была столь очевидна, что в своем покаянном выступлении Радек резко осудил некоторые пассажи из его речи. (Верный своей репутации шутника, Радек старался развеселить выступавших. Судя по стенограмме, на протяжении небольшой «покаянной» речи Радека смех раздавался восемь раз.) Осудил явно фальшивые покаянные речи Рыкова, Томского и Бухарина и С. М. Киров. В своей речи на съезде он говорил: «Вот возьмите Бухарина, например. По-моему, пел как будто по нотам, а голос не тот. (
Ссылаясь на очевидцев и прекрасно знавший сам подлинную цену самобичеваний и восхвалений Сталина вождями оппозиций, И. Дейчер писал, что между собой «они все говорят о ненависти к Сталину… Они продолжали называть Сталина Чингисханом Политбюро, азиатом, новым Иваном Грозным. Их ворчание и эпитеты немедленно сообщались Сталину, у которого всюду были уши. Он знал истинные чувства униженных им противников и цену их публичных славословий. Но он был уверен, что они не пойдут дальше резких устных выражений своего политического бессилия. Правда, у ветеранов оппозиции были туманные надежды на будущее. Тем временем они выжидали и сдерживали своих более молодых и нетерпеливых стронников». Чего же ждали и на что надеялись руководители разгромленных оппозиционных платформ, прикрываясь лицемерной игрой в покаяние?
Будучи уверенными в своей правоте и ошибочности курса, взятого партией после их поражений, вожди разбитых оппозиций ожидали предсказанного ими неминуемого краха сталинской политики. И все же они учитывали, что и после XVII съезда партии, на котором они публично объявили о своей недавней вредоносной деятельности, некоторых из них оставили в составе ЦК ВКП(б), хотя и на положении кандидатов в члены ЦК (Бухарин, Рыков, Томский). Пятаков же был избран членом ЦК.
Оппозиционеры могли рассчитывать на то, что в случае обострения политической обстановки Сталин вновь обратится к ним и введет их в высшее руководство. Если же ситуация так ухудшится, что Сталин и его окружение будут безнадежно дискредированы, то партия может попросить бывших вождей оппозиционных платформ возглавить ее и страну. Они прекрасно знали, что люди склонны быстро забывать всё на свете. На опыте дискуссий в 1923–1924 годах они знали, что через несколько лет многие члены партии забыли события дореволюционной жизни, Октябрьской революции, споры о Брестском мире. Они не без оснований полагали, что миллионы советские людей забудут и их покаянные речи. В условиях же великой катастрофы, которая надвигалась на страну, теоретические дискуссии по поводу возможности построения социализма в одной стране и даже политические споры об отношении к нэпу и кулачеству будут быстро забыты. Не случайно значительную часть своей речи на съезде Бухарин посвятил угрозе для СССР и всего мира, исходящей от гитлеровской Германии.
Пока же съезд продемонстрировал единство партии, полную поддержку Сталина и его курса. Распространившаяся в ходе горбачевской перестройки версия о том, что при тайном голосовании в ходе выборов членов ЦК Сталин потерпел поражение, не соответствует действительности. При этом подчеркивалось, что наибольшее число голосов получил С. М. Киров. Утверждалось, что реальные данные голосования были впоследствии сфальсифицированы.
Однако в 1989 году в июльском номере журнала «Известия ЦК КПСС» был опубликован информационно-аналитический материал относительно голосования на XVII съезде. В протоколе счетной комиссии по голосованию на съезде, заверенном ее председателем В. Затонским и секретарем комиссии, все кандидаты в ЦК получили абсолютное большинство голосов. М. И. Калинин и И. Ф. Кодацкий были избраны единогласно. За И. В. Сталина было подано 1056 голосов и 3 голоса против него. За С. М. Кирова было подано 1055 голосов и 4 голоса против него. Авторы опубликованного материала пришли к выводу: «Нет оснований для подозрений в фальсификации итогов голосования».
