Казалось, что VII съезд Советов был обычным мероприятием такого рода с привычной повесткой дня. Поэтому лишь 29 мая 1934 года секретарь президиума ЦК СССР А. С. Енукидзе направил в Политбюро письмо с предложениями по повестке дня съезда Советов. Как подчеркивал Ю. Жуков, в письме, написанном «на простом листе бумаги, а не на официальном бланке», шестым пунктом значилось: «Конституционные вопросы». Через два дня аналогичное письмо было отправлено Калининым, правда уже на официальном бланке.
А вскоре Енукидзе поручили подготовить предложения по внесению изменений и дополнений в Конституцию СССР. Лишь 10 января 1935 года Енукидзе завершил выполнение своего поручения. В предложенном им проекте постановления речь шла об изменении порядка выборов в стране. В проекте говорилось, что «установленный конституцией 1918 года и действующий до настоящего времени порядок многостепенных выборов» был вызван тогдашними историческими условиями. Учитывая произошедшие изменения, предлагалось ввести прямые и равные выборы, «с установлением одинаковых норм представительства для городского и сельского населения».
Очевидно, затяжка с подготовкой документа была вызвана тем, что Енукидзе с большим трудом и, возможно, под давлением Сталина признал необходимость пересматривать порядок выборов. В то же время правка документа Сталиным показала, что Енукидзе проигнорировал важное предложение генерального секретаря — о введении тайных выборов. Скорее всего Енукидзе сознательно отказался пойти на такой шаг. Это не было случайным. К этому времени Енукидзе уже давно был участником тайного заговора, направленного против Сталина. Во главе заговора стоял Г. Г. Ягода.
Учитывая, что Г. Г. Ягода был единственным подсудимым в ходе процесса 1938 года по делу о «правотроцкистском центре», который не был реабилитирован в 1988 году, можно считать, что даже в период почти огульных реабилитаций сведения о его виновности не подвергались сомнению.
Из материалов следствия по делу Ягоды ясно, что разговоры, которые вели, и записки, которые писали А. П. Смирнов, Н. Б. Эйсмонт, В. Н. Толмачев, С. И. Сырцов, В. В. Ломинадзе и другие, а также деятельность кружка Рютина были лишь верхушками огромного айсберга тайной оппозиции, которая сложилась в начале 1930-х годов. Из допроса Ягоды 26 апреля 1937 года следовало, что заговор стал оформляться в 1931 году.
Ссылаясь на показания Г. Ягоды, которые он дал во время следствия 19 мая 1937 года, и указывая на то, что заговор Ягоды возник в 1931–1932 годах, Юрий Жуков замечая: «Вполне возможно, ибо именно тогда разногласия в партии достигли своего очередного пика, „дела“ Слепкова („школа Бухарина“), Сырцова-Ломинадзе, „право-левой“ организации Стэна, группы Рютина, ссылка за связь с этой группой Зиновьева и Каменева. Но все же, скорее всего, тогда возникла еще неясная, не вполне оформившаяся мысль. Заговор как реальность, вероятно, следует отнести в концу 1933 — началу 1934 года, как своеобразный ответ на дошедший до Советского Союза призыв Троцкого „убрать Сталина“, совершить новую „политическую“ революцию, ликвидировав „термидорианскую сталинистскую бюрократию“.»
Помимо Ягоды и высших работников ОГПУ, в заговоре принимали участие и ряд других видных лиц, включая секретаря ЦИК СССР Авеля Енукидзе, коменданта Кремля Рудольфа Петерсона, командующего Московским военным округом Августа Корка. Участники заговора поддерживали контакты с «правыми». В своем показании на следствии Ягода утверждал: «Планы правых в то время сводились к захвату власти путем так называемого дворцового переворота. Енукидзе говорил мне, что он лично по постановлению центра правых готовит этот переворот… Енукидзе заявил мне, что комендант Кремля Петерсон целиком им завербован, что он посвящен в дела заговора. Петерсон занят подготовкой кадров заговорщиков-исполнителей в Школе имени ВЦИК, расположенной в Кремле, и в командном составе кремлевского гарнизона… В наших же руках и московский гарнизон… Корк… целиком с нами.
Я хочу здесь заявить, что в конце 1933 года Енукидзе в одной из бесед говорил о Тухачевском как о человеке, на которого они ориентируются и который будет с нами». Упоминал Ягода и видного деятеля наркомата иностранных дел Л. М. Карахана.
