— Конечно, о чем разговор, это же наша общая тайна, никто не должен знать об этом, пока мы все не выясним. Пока же наших сведений недостаточно, чтобы поднимать шумиху, да и вообще нет никаких доказательств для этого, а то того и глядишь, обвинят в групповом помешательстве, — усмехнулся я. Охранника слегка затрясло от смеха, так как он смеялся абсолютно беззвучно, боясь, что кто-нибудь нас услышит и мы в последствии можем быть обнаружены.
Боб отворил ключом дверь, ведущую на свободу, я же распрощался с ним и выскочил на улицу, где мгновенно нырнул в ближайшие кусты, уже мокрые от утренней россы. Двигаясь вдоль зарослей, я быстро добрался до забора, перемахнув через который оказался за территорией медицинского учреждения «Обитель надежды». Еще спустя некоторое время я спокойно шел в сторону парковки, где оставил свой автомобиль, по пути вдыхая чистый утренний воздух, который наполнял мое тело бодростью и прекрасным настроением. Я быстро домчался до своего дома по пока еще пустым улицам города, принял душ, позавтракал и стал собираться на работу, идти на которую уже не было никакого смысла, разве что ради того, чтобы написать заявление о своем долгожданном уходе.
— Джереми, я не могу поверить, что ты решил бросить работу, оставить всех нас, тех, кто был предан тебе долгие годы, — удивленно произнес мой начальник, держа в руках мое заявление.
— Всему рано или поздно приходит конец, мистер Камински, — ответил я.
— Что же повлияло на твое решение? Объясни мне? — продолжил главный врач.
— Мои взгляды на жизнь сильно изменились, — улыбнулся я.
— Какие взгляды, Джереми, я же знаю тебя не первый год, ты же столько лет работал под моим началом, и вдруг раз, и решил все бросить, отказавшись от всего, ради чего ты жил! — возмутился босс.
— Не ради тех вещей я прежде жил. Теперь все изменилось, больше я не буду лгать себе, я устал от этого.
— Что с тобой стало, ты на себя не похож, ты что попал в какую-то секту? Говоришь о каких-то странных вещах, даже внешне стал совсем другим. Я не узнаю своего преданного коллегу — терапевта Джереми Смита, который день и ночь напролет самоотверженно трудился во благо чужих жизней, во имя свой страны, во славу своей родины! А теперь перед мной стоит какой-то мальчуган со взъерошенными волосами и безумными глазами, словно он не профессиональный врач, сражающийся на своем поприще, а юродивый, собирающий милостыню возле ступенек храма, — лицо мистера Камински исказила гримаса недовольства и даже возмущения.
— Возможно, сэр, вот только в отличие от мальчугана, я ничего у вас не прошу, — улыбнулся в ответ я.
— Как это не просишь, ты же написал заявление об уходе, где просишь меня освободить тебя от твоих обязанностей, — пробурчал руководитель в ответ.
— Нет, вы ошибаетесь, мистер Камински, я не прошу у вас разрешения на увольнение. Я ставлю вас в известность, что больше у вас не работаю, — теперь я настолько обнаглел, что даже подмигнул своему бывшему боссу.
— Джереми, давай начистоту, тебе предложили больше денег в другой клинике, но мы решим этот вопрос, тут нет ничего невозможного, учитывая твой опыт и должность, а также сверхурочную работу, я тут же напишу распоряжение о подъеме твоего жалования. Как тебе такая идея, Джери? Что скажешь? — произнес начальник, пытаясь зайти с другой стороны.
— Мистер Камински, дело здесь абсолютно не в деньгах и не в моем недоверии к вам, или к нашему коллективу, или к кому-то еще. Просто я больше не могу здесь работать, это все не то, чем я мечтал заниматься, это совсем не мой путь. Поэтому я сворачиваю с него, пока не стало слишком поздно, — ответил я.
— Какой путь, Джереми? Очнись, ты не слышишь себя, ты же отказываешься от таких возможностей, я же видел в тебе своего будущего приемника, а ты берешь и все бросаешь! Так, если дело не в деньгах, тогда пиши заявление на отпуск на недельку или даже на две, я подпишу, поедешь куда-нибудь на пляж, отдохнешь как следует, а затем жду тебя в полном здравии и осмысленности на своем рабочем месте, — он тут же достал лист бумаги и ручку, которую протянул мне.
— Вы меня совсем не слышите, сэр. Я просто хочу уйти. Мне не нужно жалование, отпуск или ваша похвала, как и не нужно ваше место или место вашего заместителя, ничего подобного мне больше не нужно. Это все не интересно мне, оно не имеет никакого смысла. И это не мимолетное решение, это мой осознанный выбор, к которому я долго шел, но дойти не осмеливался. Больше не останавливайте меня, мистер Камински. Джеф, оставьте в моей памяти достойные воспоминания об этом месте, — произнес я.
— Хорошо, Джереми, прости меня, просто это новость меня шокировала, но раз так, то я не имею права тебя здесь удерживать. Но если передумаешь, то мы вновь будем рады тебе, — ответил Джеф Камински, подписывая мое заявление об уходе.
— Конечно, сэр, буду иметь ввиду, — я улыбнулся, и, попрощавшись с начальником, вышел из кабинета. Вот теперь я сделал еще один важный шаг в мою недавно начавшуюся жизнь.
