— Вот мы и разобрались с некоторыми вещами, до которых ты все никак не мог или не хотел добраться. Теперь ты понимаешь, что руководило тобой многие годы этой жизни. И что тебя в себе самом почти не было.
— Да, теперь я все понимаю, и, более того, я словно обрел какую-то гармонию, что-то внутри меня освободилось или улеглось. Это сложно объяснить, но оно будто встало на свои места, — попытался объяснить я.
— Все так и должно быть Джереми.
— Прости, что позволил себе грубость по отношению к тебе, я не смог сдержать контроль над эмоциями, — извинился я.
— В этом нет ничего грубого, это лишь показатель того, что мы действительно коснулись твоего больного места, это был сигнал для нахождения внутренней проблемы, для дальнейшего избавления от нее. А эмоции, нет, они не могут задеть меня, от них кроме тебя пострадать здесь больше некому.
Еще некоторое время мы общались с пациентом по прозвищу Сказочник. Разбирая различные ситуации, происходившие в моей жизни, давая им определенную оценку и выясняя, как разумнее было бы поступить в том или ином случае. Но опираясь не на сегодняшний опыт зрелого человека, а на независимость моих новых собственных суждений, которыми на тот период времени я еще не обладал. Путешествуя по своему прошлому, я наблюдал за тем, как часто ошибался, совершая те действия, которые были абсолютно недопустимы. А иногда, глядя на какие-то ситуации, мгновенно находил объяснение своим поступкам, которое оказывалось лишь следствием определенных шаблонов восприятия или воздействием паразитарных убеждений, вбитых в мою юную, еще крайне незрелую, голову. Мы прошлись по моим родителям, а также и по их взаимоотношениям со мной и друг с другом. Некоторые вещи мне было болезненно осознавать, но я уже выбрал устойчивую позицию принимать только правду, какой бы тяжелой она ни была. Поэтому не позволял себе проявлять слабость и закрывать глаза даже перед самыми ужасными воспоминаниями своей юности. В какие-то моменты я даже плакал, эмоции сами непроизвольно накрывали меня, поднимая из глубин моей души давно забытые переживания. Что-то я искоренял из себя, что-то, наоборот, укреплял, доводя до логического завершения. Он сказал мне, что я должен навести порядок внутри себя, расставить все по местам, максимально избавившись от любых проявлений несознательности и неразумности. И лишь тогда, когда это сделаю, я смогу стать совершенно другим человеком. Пока же я не меньший безумец, чем пациенты населяющие палаты этой больницы.
— Джереми, однако тебе пора, время без двух минут пять, ты ведь не хочешь быть обнаруженным кем-то из бодрствующих сотрудников клиники? — произнес мой собеседник.
— Ой, точно, — я вскочил с пола и схватил свою куртку, на которой просидел все это время. От нескольких часов, проведенных на полу, у меня сильно затекли конечности, и я не сразу смог нормально встать в позицию прямоходящего человека. Но спустя минуту я уже, более или менее, привел себя в пригодное для передвижений состояние, несколько раз сделав вращение головой и с хрустом прогнувшись в пояснице. Подойдя к двери, я стал молиться на то, чтобы она оказалась незапертой и, о чудо, при давлении на дверь всем своим весом, она покорно подчинилась, и, отворившись, пропустила меня в мерцающий коридор четвертого этажа. Я проскочил в образовавшийся проем и проскользнул по возникшему пространству в сторону лестницы, ведущей к черному выходу из данного учреждения. Добравшись до нижней площадки, я обнаружил под лестницей дожидавшегося меня охранника Боба, который радостно выдохнул, встретив меня.
— Ну как, сэр? Есть новости? — встретил меня Боб.
— Сложно сказать, Боб, — ответил я, понимая, что не могу рассказать Бобу всего того, что со мной приключилось этой ночью.
— Ну вы что-нибудь видели? — с надеждой в голосе спросил охранник.
— Я, я что-то видел, Боб, здесь явно все не так просто, но я пока не могу дать этому разумное объяснение, — произнес я, стараясь не обманывать его, но и не раскрывать всего происходящего.
— Получается, что не мне одному здесь что-то вечно чудится! Это место действительно таит в себе какие-то загадки! — обрадовался Боб.
— Да, так оно и есть, здесь происходит что-то таинственное, но пока мне сложно выяснить, что именно. Боб, ты должен еще раз организовать мне вылазку, я должен докопаться до истины, — произнес я, с надеждой посмотрев на охранника. Мне необходимо было дать ему понять, что я не меньше его заинтересован этим вопросом, что теперь эта проблема стала общей для нас, и для ее решения нам просто необходимо объединить наши усилия.
— Хорошо, мистер Джереми, я смогу вновь посодействовать вам, приходите послезавтра, то есть в четверг, также к половине двенадцатого, я все устрою. Но только никому не слова об этом, прошу вас, — пробормотал Боб.
