— Я ведь не знал, как мне надо было поступить, я жил так, как мне диктовали другие, как мне советовали близкие мне люди, как жили все примерные граждане, и я стремился во всем доверять им. Ведь у меня просто не было другого выбора, я не видел иного примера, понимаешь? — пытался объясниться я.
— Да, все вокруг ходили на работу, заводили семьи, покупали дома и машины, ездили на курорты, и ты, безусловно, стремился к тому же. Но не это самое страшное, Джереми. Самый ужас состоит в том, что, даже осознавая то, что за всеми этими примерами жизни чаще всего скрывается боль, страдания и самоотчуждение, ты все равно стремился туда. Ты даже не искал счастья в своей жизни, а покорно принимал любой пример, даруемый тебе окружением, как безусловную истину. Ты даже не пытался заглянуть в себя, не пробовал сопротивляться, и уж тем более не стремился найти настоящий ответ, скрывающийся в тебе самом. Лишь когда твое существование стало поистине невыносимым, только тогда ты начал задумываться, что что-то в своей безумной жизни делал не так.
— Да, но все же я начал меняться, ведь это уже хорошо?
— Конечно, измениться никогда не поздно, даже за мгновение до своей погибели лучше сделать это, хоть немного прикоснувшись к безусловной правде, чем умереть в окружении беспросветных иллюзий. Но лучше это сделать как можно раньше, иначе велик шанс безвозвратно утратить ценные годы своей настоящей жизни, — ответил невидимый собеседник.
— Значит не все так плохо, я ведь уже встал на правильный путь, верно? — спросил я.
— Да, ты встал на него, но на пути еще необходимо закрепиться, не дать себе быть обманутым призраками своего нелепого прошлого.
— Если обществу еще можно не доверять, так как массе свойственно ошибаться, то как быть с близкими людьми, которые ведь, по сути, не желают тебе ничего дурного? — спросил я.
— Джереми, стереотипное мышление настолько сильно, что ломает даже любые логические суждения. Обрати внимание, ты осознал, что жизнь, не делающая тебя счастливым, была построена на основе требований и наставлений твоей матери, то есть близкого человека, который все же не хотел ничего дурного. Может и не хотел, но совершил, а это значит, что даже самый близкий человек, идущий на поводу своих собственных недостатков, способен принести нам огромную порцию мучительных страданий. Более того, такой человек имеет для этого гораздо больше возможностей, так как его взаимоотношение с нами еще подкреплено и нашим детским, столь наивным доверием.
— Получается, что моя мать невольно стала разрушителем моей жизни? — удивился я.
— Можно и так выразиться. Иногда невольно, а иногда и вполне осознанно, когда родитель желает своему ребенку не добра и успехов, а желает ему стать источником счастья, но не для себя самого, а для своего родителя. Это же является частой формой собственничества. Когда ребенок становится в семье тем, кем хотел стать его родитель, но так и не смог. Он лишает ребенка права на проявление какой-бы то ни было индивидуальности. Отсекает возможность самостоятельного принятия решений и осуществления выбора, все это родитель берет на себя. Ведь становление ребенка связано с его собственной целью, с его задачами и мечтами, которых он сам так никогда и не достигнет. Твоя мать не смогла должным образом реализовать себя в медицинской сфере. Она хотела быть терапевтом, но не обладала нужным образованием, а получать необходимые знания не стремилась, это требовало затраты сил и времени, которых у нее не было. По крайней мере такое оправдание она придумала для себя и окружающих, хотя это все аналогично тому, что происходило и с тобой. В итоге она решила, что ты будешь тем, кем она так хотела стать, поэтому она гордилась тобой, радовалась за тебя, хоть и завидовала при этом. Но вот только ее не волновало, будешь ли ты от этого счастлив, ее беспокоило лишь то, что она получала от этого и как ты выглядел в глазах окружающего ее общества. Ведь она хвасталась тобой перед своими подругами, коллегами и родственниками. В итоге ты нужен был ей лишь как образ, красивый образ, который приносит ей уважение в рамках ее окружения. А остальное было не важно, ведь она, по сути, реализовалась в этой сфере через тебя, где ты являлся не какой-то отдельной личностью, а лишь принадлежавшей ей «живой» собственностью.
— Я более, чем уверен, что моя мама хотела лишь сделать так, как будет лучше для меня. Как она могла понять, что ее выбор может оказать на меня в дальнейшем столь негативное влияние? — произнес я, пытаясь отстоять честь своей матери.
— Конечно, как лучше для тебя, а может, все-таки, как лучше для нее? — усмехнулся собеседник.
— Нет, ты не можешь всего этого знать наверняка! Откуда тебе знать? Кто ты такой? Ты всего лишь чокнутый, запертый в палате на верхнем этаже психиатрической клиники! — закричал я. Не знаю почему я так психанул, но что-то во мне стало бушевать, подобно разъяренным волнам океана во время сильного шторма. Видимо мне не понравилось, что какой-то сумасшедший в негативном свете высказывался о моей матери.
