Перед глазами до сих пор стоит картинка последнего вечера, когда я видела ее живой. Мы сидели в кухне. Я готовила ужин, она задумчиво смотрела на меня, будто хотела что-то сказать, а потом возьми и скажи:
- Ангелинка, ты дочку то береги, она все, что от него осталось. Тяжело вам будет, но ничего, ты справишься, мою квартиру сдай, это даст возможность и за съемную платить и жить, не работая на трех работах.
- Клавдия Михайловна, - пытаюсь улыбаться, хотя прямо ощущаю веянье смерти. - Вы что такое говорите, как же я сдам вашу квартиру, если вы там живете. Да у нас и так денег хватает, вон зарплату повысили, теперь можно и не бегать в городскую поликлинику два раза в неделю.
- Я там до завтра буду, а там уже пустой будет. Помру я ночью. А деньги лишними не бывают. Ты сама это знаешь, - отмахнулась от моих слов женщина.
- Да типун вам на язык! - рассердившись и испугавшись до смерти закричала я - Что значит помрете, а нас вы на кого оставите? Даже думать не смейте, вы нам нужны!
- Прости меня, девочка...
Закончить ей не дала Женя, вошедшая на кухню. И этот разговор как-то забылся, только ощущение тревоги осталось, а перед ее уходом я вдруг предложила:
- Мам, а может, останешься у нас на ночь? - я редко называла ее мамой, да еще и на ты, она хотела, а я как-то не соглашалась и тут само вырвалось.
- Нет, не могу, прости, дочка, - все поняла, но не желала сдаваться старушка.
- Тогда, может, завтра сходим по магазинам? Женьке платье купить надо, - слезы наворачиваются на глаза, но я стараюсь держаться. Ей только хуже будет. Мы же обе знаем, что недаром она о смерти заговорила. Я чувствую эту старуху с косой рядом.
В ответ тишина и грустная улыбка.
- У меня выходной, - тараторю боясь сорваться и зарыдать в голос - Вот и поедем по магазинам. Один день вне садика она переживет.
Она ушла, так и не ответив, а утром, стоя под дверью ее квартиры, уже пять минут пытаясь дозвониться в звонок, я боялась увидеть то, из-за чего не спала всю ночь.
Ключи нашлись не сразу. Дверь открылась со второй попытки. Все как и всегда. Порядок, запах корицы и лимона, только какая-то непривычная звенящая тишина и тело. Бледное, мертвое тело на кровати.
Так я осталась одна с маленьким ребенком на руках. Дочерью, ради которой живу, встаю по утрам и заставляю себя есть. Она заставляет меня улыбаться, когда хочется просто лечь и умереть. А эта квартира... Квартира, где мы с ним жили... Я все еще тут. Она мне нужна, ведь даже сейчас я надеюсь, верю, что...
- Мама? - вздрагиваю и оборачиваюсь к малышке, которая дергает мою юбку с тревогой во взгляде.
Это не первый раз, когда я так замираю, у этого проклятого портрета, не первый и не последний, но убрать его я не могу. Вот такая вот шиза, и к сожалению, я это сама понимаю.
- Прости, пошли кушать? - улыбаюсь ей через силу.
Качает головой:
- Я уже покушала!
Сглотнула и взглянула на часы, сколько же я тут стояла. Около получаса получается.
- А посуду помыла?
- Ага ,- кивает, глядя на меня совсем не детским взглядом.
- Ну, тогда пошли мыться, птенчикам спать пора.
- А сказку? - снова передо мной маленькая девочка, с доверием смотрящая на меня и ждущую сказку о герое папе, поехавшем спасать мир.
Чего мне стоит эта сказка, знаю только я, но лучше так, чем совсем без папы.
- Конечно!
Через час, уложив дочь, снова вернувшись в ту комнату, я всмотрелась в такие любимые черты лица.
Она наполняет мою жизнь стимулами, но ночью, когда Женя спит, я медленно схожу с ума от любви к умершему, и пустоты в душе. Сижу напротив него в кресле и смотрю на его лицо, пока не проваливаюсь в тяжелый сон из которого вырываюсь с криком в холодном поту.
Сегодняшняя ночь не исключение. Мягкое кресло, приглушенный ночник, боль, как и всегда, сковывает сердце, только во мне почему-то поднимается что-то еще. И это что-то иначе как гнев не назовешь:
- Как ты мог? Ты же обещал мне вернуться? - крик души, вырвавшийся еле слышным шепотом и тут же будто в ответ звонок дверь.
Бегу к двери, боясь, что позвонят снова и разбудят дочку.
- Кто?
- Ангелина, открой, это я.
До боли знакомый голос, прислоняюсь к стене, и по лицу текут слезы отчаянья. Это уже было. Неужели опять сплю? Каждый раз стоит открыть дверь, а там никого, только кровь... много крови и огонь, заставляющий меня просыпаться с криком.
- Кто это? - слова срываются сами.
- Ангел, это я, Женя, открой мне.
Сглатываю, смотрю в глазок. До боли знакомые черты. Руки не слушаются. Замок поддается с третьего раза.
Распахиваю дверь и смотрю на него.
- Ангел?
- Живой? - это все, что я могу сказать и спросить. - Это сон, да?
- Нет, ангел, я тут, - прижимает меня к себе и я льну к нему рыдая, затем начинаю целовать, втягивая в себя такой знакомый и в то же время так сильно изменившийся запах.
- Никогда... Никогда больше...
- Не уйду, люблю, и безумно скучал...
