Слова льются из нас рекой, мы не можем разомкнуть объятий, но это просто необходимо и минут через десять я, с трудом убрав свои руки, отправляю его в ванную, сама же бегу сначала за сменной одеждой в спальню, а потом в кухню, готовить ему его любимое мясо (ведь он так похудел, что страшно становится), молясь при этом чтобы это был не сон.
Намного позже, когда он поел, и я поставила перед ним кружку чая, он попросил рассказать наши новости и сказал, что надо позвонить маме. Вот тут по моей щеке скатилась слеза.
Вздрогнул, потребовал рассказать, почему я плачу. Рассказала, запинаясь, то и дела смахивая слезы и не зная как помочь любимому пережить то, с чем я живу уже с год, я поведала ему все, что было, начиная с его отъезда.
Он слушал молча, и только скупая мужская слеза потекла в знак того, что ему плохо. Подошла, обняла и стала шептать слова утешения.
- Ты действительно ангел, - прервал он меня, целуя мои руки - После всего, что на тебя свалилось, это я должен был утешать тебя, а не ты меня. Прости меня за все, прости, что бросил одну, да еще и в такой момент. Я же видел, что тебя тошнит по утрам... но не подумал. Прости... У нас еще будут дети, я тебе обещаю. Ты родишь мне сына, и ни один прогноз этих врачей не подтвердится. Ты меня поняла?
Я кивнула, наши губы встретились и мы уже не могли оторваться друг от друга, возможно, он бы взял меня прямо на столе, если бы не...
- Мама?
Отскакиваю от мужа, а дочка смотрит на нас сонными глазами, затем в них появляется узнавание.
- Папа! Папа вернулся!
Бежит к нему, он подхватывает ее, кружит по кухне и именно в этот миг, я окончательно понимаю, что он вернулся, что утром я не буду одна. А еще, мне вдруг так захотелось жить, ведь меня обнимают в четыре руки два самых замечательных человека на свете.
Эпилог.
В мире все повторится
И дождь и ветер и листопад
К югу умчатся птицы
Как много лет тому назад
Снова день озарится
Счастливым светом влюбленных глаз
В мире все повторится
Все повторится но не для нас
Алла Пугачева - Все повторится
Тридцать лет спустя.
- Да?
- Мам, мой Мишка, возвращается! - голос дочери наполнен счастьем, и я просто не могу не улыбнуться.
- Это же замечательно! - не сдерживаю своей радости. Ну хоть у одного ребенка все налаживается, теперь бы только сына дождаться... - Когда?
- Он звонил с какой-то станции, говорит, приедет завтра утром. Хочу приготовить ему что-нибудь особенное, дай рецепт твоего мяса.
- Конечно, записывай.
Минут через десять, дав инструкции дочери и поболтав о внуках, я положила трубку и тут же такие любимые руки прижали меня к любимой мужской груди. Возраст не изменил его. Он все тот же, только шрамы, по всему телу оставшиеся, кошмары, которые я успокаиваю лаской каждую ночь, да грустный взгляд остались нам, как напоминание о том годе.
- Чему улыбается мой ангел? - шепчет на ухо и тут же целует за ним так, что кровь в жилах закипает.
- Миша возвращается, - делюсь с ним радостью, чуть меняя положение головы, так, чтобы ему было удобно.
- Ну наконец-то! Я уже был готов сам ехать за паршивцем, - в зеркале вижу его счастливое лицо - Это надо же было оставить девочку ради...
- Цыц! Сам так сделал, теперь знаешь наверняка, что я чувствовала! - разворачиваюсь к нему лицом, позволяя увлечь себя к столу. Как же хорошо, что дети выросли и теперь живут отдельно.
- Ангел, ангел, ты, наверное, никогда мне не забудешь те проклятые полтора года? - расстраивается мой избранник. Брови сходятся над переносицей, а главное замирает. Ох уж это чувство вины.
Качаю головой, с нежностью глядя на мужа. То, что он рассказывал мне о своем плене, мне хватило, чтобы понять, что там ему пришлось ну очень плохо. Как он сам как-то сказал:
- То, что они с нами делали, я даже вспоминать не хочу. Все началось с того, что они разожгли огонь и стали сжигать умерших. Я пришел в себя, когда меня тащили, застонал, наверное, видимо поняли что живой. Командир их велел меня в сторону оттащить. Нас таких 'везунчиков' семеро оказалось, да только до спасения дожили только двое. Едва закончив с телами, они позвали своих врачей, мы уж обрадовались, думали выкуп попросят и дай бог живыми останемся, как же, ошибались... Вылечили нас, а дальше начался ад... Использовали... Прямо как живое пушечное мясо, на котором можно свой молодняк обучить... Изувечат, залечат и снова увечат... Двое наших не выдержали - руки на себя наложили... Еще трое от ран скончались... Однажды я сам был готов себя убить, но тут вдруг услышал твой голос. Ты звала меня домой. Не смог... Но решил, что вернусь к тебе. Боролся, терпел, и когда уже не было никаких сил, пришла наша армия и разбила их лагерь.
- Я забыла и давно простила. Мне просто не нравится, когда ты судишь Михаила. Он любит твою дочь больше жизни, но им движет тот же долг, что и тобой.
- Ошибочный долг, война не стоит того, чтобы считать ее делом чести, если, конечно, она не на твоей земле и враг не идет против твоего дома. Мне остается только надеяться, что ему не придется понять это так же, как понял я.
