Пока Алина открывала коробочку, пшикала Chanel Gabrielle себе на запястье и стонала от восторга, а потом наскоро принимала душ и приводила себя в порядок, Тамара разворачивала перед ней программу на вечер: такси до центра, потом прогулка по весенней Тверской с заходом в самые лакомые места вроде их собственной лавочки в сквере, букинистического отдела магазина «Москва», обувного «Рандеву» и чего еще взбредет в голову по дороге. В восемь тридцать на Тверском бульваре визит к ясновидящей по имени Риголетта. За двадцать минут снимает венец безбрачия. У нее и хрустальный шар, и карты таро.
Алина уже хохотала – удалось рассмешить.
– А в девять у нас заказан столик в кафе «Пушкин». Там официанты носят смокинги, называют дам «сударыня» и говорят «слушаю-с».
Они отлично провели вечер, посмеялись, вкусно поужинали, выпили хорошего вина и вернулись на такси к Алине. В пятницу Тамара поехала на работу, и собственные заботы поглотили ее.
В понедельник Алина позвонила ей в редакцию. По голосу Тамара поняла, что разговор важный или по меньшей мере интересный. Она попросила Зиночку никого не пускать и ни с кем не соединять и приникла к трубке. Оказалось – невероятное! Алина в субботу действительно пошла к ближайшей церкви, как велела Риголетта. Постоять на паперти…
– Ты что, рехнулась? – возмутилась Тамара. – Мы же для смеха!
– Слушай дальше! – потребовала Алина. – Еще не то услышишь!
Дальше действительно было интересно. У церкви остановилась «хонда». Вышел лысый, тощий, носатый, лет сорока… беспомощно оглядывался. Потом нерешительно подошел к Алине и попросил телефон. Сказал, что свой потерял. Надеется, что кто-нибудь его подберет в одном из магазинов, где он был полчаса назад. Долго-долго звонил, и точно! Кто-то ответил. Он в восторге чмокнул Алину в щечку и полетел выручать свой айфон. А вечером позвонил ей, представился Олегом Крейцером и напросился в гости – поблагодарить и распить бутылочку за благополучное спасение телефона. Принес бутылку редкостного португальского портвейна и какой-то изысканный фруктовый десерт. И они болтали весь вечер и смеялись, как шестиклассники.
Не приставал вообще. И, только уходя, опять поцеловал в щечку.
В воскресенье они весь день гуляли, а вечером пошли к нему домой ужинать, и Алина осталась на ночь. И ничуть не жалеет. Он утром отвез ее домой переодеться. Хорошо, что в понедельник у нее первой пары нет… И вот… он разведен. Инженер-компьютерщик.
И как ей теперь трактовать Риголетту?
– Потрясающе! – сказала Тамара. – Я страшно рада. Но при чем тут эта патлатая мошенница Риголетта? Или, может, они на пару работают?
– Глупости, – ответила Алина. – Она не знала, к какой церкви я пойду и когда. Но у нее есть какая-то сила…
– Слушай, – разозлилась Тамара. – Ты ведь квантовую механику преподаешь, нет? Студентам! В университете! Как вообще возможна какая-нибудь наука, если каждая ведьма в состоянии повлиять на результаты эксперимента?
– Критерий истины – опыт, – ответила Алина. – Иди ты со своей наукой! Я Олега ищу двадцать лет. Нашла позавчера, когда меня послала к нему гадалка Риголетта. Не могу же я не верить своим глазам…
– Это – случайность, – сказала Тамара. – Совпадение. Ты психологически была настроена на встречу. У тебя взгляд был зовущий, оттого он к тебе и подошел.
Зиночка приоткрыла дверь и прошептала, что главный редактор просит к нему зайти. Второй раз вызывает. Тамара наскоро попрощалась с Алиной и побежала на зов начальника.
Когда она вернулась с работы, Сережа был уже дома и счастливая Светка стояла перед зеркалом в одних трусах и надевала кимоно, сверяясь с длинной инструкцией, напечатанной по-английски. Тамара хотела спросить его про командировку, но не утерпела и тут же выложила все, что было с четверга.
Сережа изумился. Сказал, что новую пару нужно пригласить на ужин и что его лично сам факт предательства Алиной естественно-научных ценностей совершенно не беспокоит. В сущности, «венец безбрачия» звучит не хуже, чем «легкая сексуально-социальная дезадаптация». Тамара обрадовалась неизвестно чему и поцеловала мужа.
– В сущности, – сказала она, – если Платон мне друг, то истина тут вообще ни при чем.
Она полюбовались Светкой в кимоно, закрутила вокруг ее животика трехметровое оби, закрепила его на спине английской булавкой и пошла на кухню разогревать ужин.
Лиза проснулась среди ночи в слезах и с отчаяньем осознала, что ей уже тридцатый год. Мысли стали метаться от одного предмета к другому, и куда ни кинутся – всюду катастрофа. Жизнь почти закончена, а она бездетна и бесталанна. И даже заболеть не вправе, потому что матушка только ею и жива. Она села на кровати и, как научил папенька, глубоко вздохнула три раза. После третьего выдоха, особенно медленного и спокойного, дрожь в руках унялась. Не включая электрического освещения, накинула на плечи шаль, прошлась босиком по ковру спальни и устроилась в кресле. Теперь по методике следовало разложить свои тревоги на составляющие – как в физике Краевича разлагают результирующую силу по двум перпендикулярным направлениям.
