Книги Наморадзе были для Наны слишком сложны, но она выбрала одну из них и упорно пробивалась через текст. Однажды она решилась постучать в дверь его кабинета и попросить разъяснений. Он был занят, но отвлекся и, удивившись тому, что она на втором курсе пытается читать такую сложную книгу, объяснил непонятное место и предложил ей приходить на семинары четвертого курса, где обсуждались эти вопросы. С тех пор он заметил Нану и, когда она с отличием окончила университет, придержал для нее освободившееся место ассистента на своей кафедре. Там она видела его почти каждый день, знала о его домашних делах, встречала его взрослого сына, который был похож на отца, но ни в какое сравнение не шел с академиком. Она защитила на кафедре диссертацию, и на защите Николай Иванович, ее научный руководитель, сказал много хорошего о ее усердии и преданности науке.
Нана Семеновна уже была доцентом кафедры высшей алгебры, когда академик Наморадзе, последний год почти не появлявшийся в университете, умер в возрасте восьмидесяти лет. Она была одинока и любила его теперь не меньше, чем когда увидела в первый раз на первом курсе. За всю жизнь она не встречала человека, которого можно было хотя бы сравнить с ним. Тем же летом тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года она узнала, что внучка академика поступила на их факультет. Николай Иванович носил ее на руках, целовал, делал ей «козу», привозил из заграничных вояжей игрушки и платьица и накрывал подушкой телефон, когда она случайно засыпала на диване в его кабинете.
Первого сентября, читая список присутствующих, Нана внимательно оглядела девочку по фамилии Наморадзе. Да, похожа… Тот же нос и линия лба… но Николай Иванович был нетороплив и вдумчив, а эта хохотала, была подвижна и окружена толпой поклонников. На первом экзамене она без подготовки вышла отвечать по билету, легко решила обе задачи и, когда Нана Семеновна предложила на пятерку решить дополнительную и выбрала трудную, отсела к соседнему столику и за полчаса справилась, не допустив ни одной ошибки. Она вышла с пятеркой, в которой не сомневалась с самого начала.
В следующем семестре девчонка закрутила роман с симпатичным троечником. Они нахально опоздали на двадцать минут, совершенно не смущаясь, вошли вместе и стали пробираться на свободные места в верхнем ряду аудитории, спускавшейся к кафедре амфитеатром. Нана Семеновна не верила своим глазам – да они были любовниками! И нисколько этого не скрывали! Она прервала лекцию, чтобы все могли полюбоваться этим бесстыдством, и после паузы сказала громко и раздельно: «Доброе утро, Наморадзе!» Девица обернулась к кафедре и в полный голос ответила с сияющей улыбкой: «Доброе утро, Нана Семеновна». Аудитория одобрительно засмеялась.
Нана Семеновна повернулась к доске, безупречным почерком дописала второе следствие из доказанной теоремы и мимолетно подумала: «Жизнь прошла».
Закончив школу с золотой медалью, Нина решила поступать в Институт культуры на библиотечный факультет. Родители ужасно огорчились. Они твердили, что это факультет для неудачников. Для тех, кого больше никуда не примут. Мама надеялась, что Ниночка станет врачом. Папа хотел, чтобы она пошла в компьютерные науки – за компьютерами будущее, и Ниночке будет интересно. А кроме того, он был уверен, что зарплаты у программистов куда лучше, чем у библиотекарей. Но дочь твердо стояла на своем. Она говорила, что больше всего на свете любит книги и хочет работать в большой библиотеке. Это был ее первый тяжелый спор, и нельзя сказать, что она кого-нибудь убедила, но документы подала, куда решила.
Родители оказались правы. Однокурсницы звезд с неба не хватали, а мальчиков во всем потоке было только трое. Один после какой-то детской болезни ужасно хромал на обе ноги, а двое других в глаза не глядели и вообще были очень странными. Как бы то ни было, Ниночка училась прекрасно и закончила, разумеется, с красным дипломом. При распределении ей предложили остаться на кафедре библиографии, но Нина просилась в большую библиотеку, и ее направили в лучшую, о какой только можно было мечтать, – в Государственную историческую библиотеку России.
