Пока несколько сотен человек выстраивались перед дворцом, вокруг них бурлила толпа; гвардистам целовали руки и хлопали их по спинам. Всеобщее ликование оказалось таким заразительным, что Гарриет и сама развеселилась, хотя радоваться было нечему. Новый режим означает начало с чистого листа, однако потерянные земли никто не вернет, а стране по-прежнему придется подчиняться требованиям своего ненасытного союзника.
От этих раздумий ее отвлек возглас: «Госпожа!» Деспина бегала на улицу и теперь вернулась, переполненная впечатлениями. Она прятала руку за спину и, когда Гарриет вернулась в комнату, триумфально протянула ей кусок мяса. Это была пятница, а по пятницам они мяса не ели.
– Специально к отречению, – сказала Деспина. – И это не телятина, а говядина!
Они не ели говядины с начала весны.
– Раз король ушел, у нас будет мясо каждый день, – продолжала Деспина. – Ростбиф три раза в день!
После чего она рассказала, что, когда один из крестьян принял ее за венгерку и отказался обслуживать, она с возгласом «Sitie kiansinlai blogi!»[57] перевернула его корзину с помидорами. Во всеобщем веселье это происшествие осталось незамеченным.
– Неужели никто не жалеет об уходе короля? – спросила Гарриет.
От одной мысли об этом Деспина так и покатилась со смеху.
– Никто, никто. Вор, обманщик, потаскун – вот кем он был. Скатертью дорожка!
Обильно жестикулируя, она рассказала, как Кароль и Лупеску хотели покинуть дворец с коробками драгоценностей и мешками золота, но Хория Сима схватил их и отправил в Берлин, где их уже поджидал фюрер, чтобы свести счеты.
– O să-le taie gâtul[58], – сказала она и чиркнула пальцем себе по горлу.
– В самом деле? – недоверчиво переспросила Гарриет.
Ну конечно. Все только об этом и говорили.
Народ на площади закричал, и Гарриет с Деспиной бросились на балкон. Молодой король вышел на дворцовый балкон – высокий юноша в военной форме, окруженный министрами. Он поднял руку, и толпа буквально взревела от восторга. Гарриет впервые увидела, как люди всех возрастов карабкаются на памятник Каролю Великому. Солдаты, освобождавшие проезд для автомобилей, которые пытались добраться до дворца, пожимали руки направо и налево.
Когда король скрылся, стоявшие рядом с дворцовой оградой люди были так воодушевлены атмосферой всеобщего братания, что стали перелезать через нее. Вскоре толпы разгуливали по нарядным лужайкам, словно в городском парке.
Деспина так и ахнула. Никогда такого не было, сказала она. Никогда.
Гарриет захотелось взглянуть на эти чудеса поближе, но стоило ей собраться, как в дверь позвонили. Это была Белла.
С того дня, когда они случайно столкнулись на Каля-Викторией, от Беллы не было ни слуху ни духу. Теперь же она с невиданным ранее пылом обняла Гарриет и вручила ей букет алых роз, словно был какой-то праздник.
– Как прекрасно! – повторяла она. – Чудесно!
Видя, что Гарриет держит в руках сумку и перчатки, она возопила:
– Только не вздумайте выходить на улицу! На вас нападут. Кароль поддерживал Британию, поэтому англичан сейчас не любят. Всё пройдет, конечно, но сейчас вам лучше не выходить из дома.
– На вас же не напали.
– Ну, это совсем другое дело. У меня румынские документы, и я говорю по-немецки. У меня такой отличный немецкий, что продавцы просто с ног сбиваются.
Гарриет вывела Беллу на балкон и усадила в кресло.
– Зачем куда-то идти, если у вас места в первом ряду? – сказала Белла. Кожа ее порозовела, волосы выгорели на солнце. Она выглядела великолепно, события этой ночи словно опьянили ее. – Как прекрасно, когда престол занимает сильный человек! Все говорят, что теперь-то Румыния вернет себе свое.
– Почему вы так думаете?
– Потому что Антонеску – настоящий диктатор. Он знает, как вести себя с Гитлером и Муссолини, он такой же, как и они. Готова поспорить, что не пройдет и трех месяцев, как эта страна снова встанет на ноги.
– А как же «Железная гвардия»? От них может быть масса неприятностей.
Белла фыркнула.
– Это вряд ли. Генерал не потерпит никаких глупостей со стороны этого сброда. Все их предводители перемерли. Говорят, что они как картошка: лучшие уже под землей.
Белла говорила так уверенно, что почти убедила Гарриет в том, что бояться нечего: мир вновь успокоится. Визит Беллы взбодрил ее, и она вспомнила, какие радости ей приносила их дружба. В этом городе женщина не могла никуда пойти в одиночку, но две женщины вольны были делать всё, что им заблагорассудится.
– Когда всё закончится, – сказала Гарриет, – давайте будем снова ходить в «Мавродафни».
– Да, конечно! – с энтузиазмом согласилась Белла. Она с восторгом посмотрела на Деспину, которая уже успела сбегать в кондитерскую и теперь поставила перед ними поднос с кофе и пирожными. – Сколько вы ей платите?
– Тысячу в неделю.
– Господь всемогущий! Учителя получают столько же. Вы их балуете. Я вам уже говорила. Мы все от этого страдаем.
Народ на площади бурными криками встретил новый выход Михая на балкон.
