— Минут через пять будет готов, — заговорщически улыбнулся Трофим Иванович и продолжал: — В Снигиревке остался наш танк № 17. Несколько раз его видели на окраине. Налетит на немецкие боевые порядки с тылу, посвирепствует и снова исчезает в селе. Командир танка, младший лейтенант Сивков, совсем еще безусый юноша. Вряд ли он долго продержится. Село запружено немцами.
— Ему бы надо вырваться через южную окраину.
— Да, видимо, он не думает отходить. Был момент, когда танк № 17 вновь атаковал немцев на окраине, наше танковое подразделение предприняло попытку прорваться к нему. В общем получилось неудачно, хотя экипаж лейтенанта Мурмахамедова, протаранив орудие и подбив один «фердинанд», достиг окраинных домов. Но Сивков опять ушел в село. Мурмахамедов, чудом уцелев, едва вернулся. Дров он наломал у фрицев изрядно. Выложил весь боекомплект.
Нашу беседу прервал вошедший с донесением переводчик немецкого языка при штабе корпуса. Он доложил, что по сети радиостанций 6-й немецкой армии передан боевой приказ от 12 марта 1944 года. В связи с кризисной обстановкой начало его передано открытым текстом. В нем говорилось:
«Общее положение требует немедленного наступления корпуса по направлению к западу (подчеркнуто мной — И. П.) с оставлением арьергардов, с определением центральных мест и дорог.
1. Цель наступления «Волк».
2. Цель наступления «Выдра».
3. Цель наступления «Медведь».
Затем через Ингул на запад».
Было совершенно ясно, что «Волк», «Выдра» и др. — это шифр промежуточных рубежей. И если Ингулец — это «Волк», то «Выдру» мы уже прибрали к рукам, а «Медведя» — то есть балку Белозерскую — последний выгодный рубеж обороны перед рекой Ингул — «оседлала» на этом направлении 10-я гвардейская кавалерийская дивизия.
— Теперь понятно, почему немецкое командование так массированно и яростно стремится отодвинуть наши бригады подальше от Снигиревки. Главный удар будет наноситься вдоль дорожной магистрали Снигиревка — Николаев, — произнес Танасчишин так, будто объяснял свои действия под Снигиревкой.
— Возможно, что в первом варианте так и будет, — » согласился я. — Поэтому будьте в готовности частью сил нанести фланювые контрудары: первый — в направлении железнодорожной станции Снигиревка; второй — на Дарьево-Александровку.
Соединившись со штабом генерала Пичугина, отдал указание прочно удерживать рубеж Дарьево-Александровка, Любиго и подготовить контратаку с юга силой одного кавалерийского полка, усиленного танками в направлении железнодорожного моста восточнее Дарьево Александровки.
Бывалые фронтовики, подобно опытным поморам, по многим, только им знакомым признакам, безошибочно определяют порывы боевой бури. А в бурю капитан судна должен быть на капитанском мостике, чтобы видеть каждую буйную волну. Забыв о завтраке, прощаюсь с генералом Танасчишкным и направляюсь в 13-е отделение совхоза Снигиревки. Подъезжая — это было часов в девять — заметил, что хутор почти ничем не прикрыт. А там на шоссе взахлеб строчат пулеметы и автоматы, с тяжелой отдышкой, не переставая, ухают минометы, наперебой бьют орудия, танки и самоходки. За этим сплошным гулом не слышно натужного рокота моторов и боевого клича казаков, а казаки редко дерутся молча. В свой двенадцатикратный бинокль я отчетливо вижу, что творится перед лесопосадкой. Гитлеровцы под прикрытием танков и самоходной артиллерии откатываются назад. По железной дороге медленно движется немецкий бронепоезд. Он бьет из всех орудий и пулеметов, бьет неторопливо, расчетливо. Над темной полосой леса вьются шлейфы черного дыма. Их много для одной атаки. И трупов в поле слишком много. Я знаю, что танковое кладбище немцам «организовал» майор Костылев. Его 152-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк поставлен мной на пути движения главной группировки противника. За таким противотанковым щитом генерал Тутаринов может скрестить мечи со свежей, сильной группировкой врага.
На улице, возле сарая, стояли генерал Пичугин и полковник Марченко.
— Очень вовремя мы закрепились на этом рубеже, товарищ командующий, — начал докладывать генерал Пичугин.-= Кажется, начали отход главные силы нижнеднепровской группировки противника. Только что отразили вторую атаку 304-й пехотной дивизии.
— Вам офицер связи передал, чтобы были приняты меры для надежного прикрытия штаба? — спросил я.
— Да. Вперед выдвинут комендантский эскадрон.
— Товарищ Марченко, немедленно организуйте на этом участке противотанковый заслон. Перебросьте сюда не менее двух батарей из полка Костылева.
Командующий артиллерией группы повторил приказ. Делал он это не из стремления подчеркнуть готовность к ревностному выполнению любого приказа, нет. Просто ритуалы армейской службы были у него, как говорится, в крови. Вскочив на своего рослого гнедого жеребца, он ускакал в сторону Дарьево-Александровки.
