— Нет еще, товарищ командующий, — там создано нечто вроде предмостного плацдарма, фронтом на запад. Это целый укрепрайон. Командиры бригад докладывают, что у них на виду из Снигиревки на юго-запад, в обход Ново-Петровки, движутся колонны пехоты с большими обозами и стадами крупного рогатого скота.
— Это известно. На пути их движения выброшен 127-й кавалерийский полк, усиленный артиллерией и танками. Направьте одну танковую бригаду для атаки Снигиревки с севера. Надо во что бы то ни стало связать боем находящиеся там войска противника. И имейте в виду, если мы до ночи не возьмем этот, как вы назвали, укрепрайон, то ночью через него хлынут боевые части 44-го и правого крыла 72-го армейских корпусов противника. В этом случае, сами понимаете, их лучше бить на заранее подготовленных оборонительных позициях в сочетании с фланговыми ударами.
— Я понял Вас, — ответил Владимир Иванович, — а теперь разрешите доложить печальную весть. В бою за станцию Явкино погиб заместитель командира 15-й мех-бригады гвардии майор Андреев. У хутора Зеленый Гай пал смертью героя командир 212-го танкового полка майор Мешков. Тяжело ранен командир 292-го самоходно-артиллерийского полка гвардии майор Похитонов… — Он назвал еще целый ряд офицеров, раненных в последних боях.
Нет ничего тяжелее, чем смерть дорогих товарищей, боевых друзей. Эти муки невосполнимых утрат вызывали в душе целую бурю гнева и беспощадной ненависти к врагу.
Генерал Танасчишин принял решение направить для развития успеха на Снигиревку свою выдающуюся 36-ю танковую бригаду. С утра до поздней ночи шли бои за каждый метр земли. А силы противника, отходящие с линии фронта, все увеличивались и увеличивались. И ничего нельзя было снять с других участков, боевая нагрузка всюду была предельно напряженной и высокой. Невольно вспомнились слова пленного офицера: «Генерал Холлидт приказал все подчинить прорыву за Южный Буг».
В полночь решил поехать в бригады, готовящиеся к решающему штурму Снигиревки. Великолепный рослый жеребец, рыжий англо-дончак, широкой рысью шел по полевой дороге, тянувшейся вдоль лесопосадки. Нарядные белые «носки» на его длинных сильных ногах давно исчезли под слоем липкой грязи. Ехавшие со мной офицеры заметно отставали. Возле узкого перелеска мы обогнали самоходное орудие и вскоре пересекли лесополосу. Вдруг послышался шум моторов. Мы остановились. Кто-то из сопровождавших проскочил вперед — разведать, что там происходит. Отъехав немного, он резко повернул коня и поскакал назад.
— Немцы, товарищ командующий! Головные машины застряли в грязи. Кажется готовятся буксировать танками.
— Выдвигайте сюда самоходку. Встретим их на этом рубеже. — Вспомнил, что еще вечером видел в поле несколько орудий, рядом лежали убитые лошади. — Направьте офицеров разыскать в поле орудия и поставьте им огневую задачу: вести огонь по направлению перекрестка дорог. — Я указал на топокарте место, где находилась голова колонны немцев.
Замысел был таков: немедленно и скрытно выдвинуться вперед и ждать. Как только немцы возобновят движение, завязать бой. Это заставит противника развернуться именно на рубеже перекрестка дорог.
Едва успели мы выдвинуться к перекрестку, шум моторов стал быстро нарастать. Почти одновременно с появлением головного танка раздался выстрел нашей самоходки — вплотную в лоб танку. Мгновенно воздух наполнился раскатистым треском орудийных выстрелов. Слева совсем рядом послышались выстрелы нашего застрявшего орудия. К нему присоединился голос другого орудия. Заработало еще два-три ствола. Немцы по всей глубине колонны разразились ответным яростным огнем. Ночную тьму прорезали тысячи огненных трасс. Теперь наши орудия били по вспышкам вражеских выстрелов. Создалась видимость грозного боя. Немцы начали откатываться к югу. Вся тяжелая боевая техника и колесный транспорт (ценные для нас трофеи) остались на дороге.
Возле меня лежал, кажется, офицер связи от Тутаринова. Сообразив, что немецкая часть, отходя на юг, должна проходить перед фронтом 9-й гвардейской кавалерийской дивизии, он предложил:
— Разрешите, товарищ командующий, проскакать к комдиву, пусть ударит по ним с фланга, а то ведь могут уйти.
— Молодец, скачи. Передай, чтобы усилили оборону нашего штаба.
Офицер вскочил и быстро растворился в темноте, а мне подумалось: «Здорово научились воевать наши молодые офицеры: вовремя замечают слабости у противника и самым решительным образом стремятся бить по этим местам, бить насмерть».
